Переплетенные судьбы полностью

Мышцы челюсти Вэнтрикара дрогнули, и его хмурый взгляд немного смягчился блеском сожаления в глазах. Он помолчал несколько секунд, прежде чем спросил:

— На сколько мы опаздываем?

— Вечеринка началась тридцать минут назад.

Вэнтрикар провел одной рукой по волосам, а другой оторвался от работы на настольной консоли.

— Надеюсь, мы не оскорбили министра Мура своим опозданием…

Горький привкус распространился по языку Волкера. Он покачал головой.

— Это тебя беспокоит?

— Я знаю, что ты увлечен дочерью министра, но ты…

— Это не увлечение, отец.

— О? Тогда как бы ты это назвал? — Вэнтрикар обошел стол и подошел к Волкеру. — Ты очарован этой терранской девушкой, и я не буду разубеждать тебя в этом. Но этому увлечению скоро придет конец.

Волкер впился взглядом в своего отца. Его сердце бешено колотилось, а во рту пересохло.

— Она навсегда останется частью моей жизни. Я люблю ее.

— Любовь? Что ты знаешь о любви? — Вэнтрикар остановился в метре от своего сына, выражение его лица стало жестче. — Неужели ты стал настолько мудрым в свои четырнадцать лет, что думаешь, будто знаешь, что такое любовь?

Волкеру не нравилось, каким маленьким он чувствовал себя в тот момент, но он не показал этого.

— Я достаточно взрослый, чтобы знать, отец. Не твое дело говорить мне, что я чувствую.

— Теперь я понимаю, почему ты попросил меня добыть камень балус, — плечи Вэнтрикара поднялись и опустились, когда он сделал глубокий вдох. — Ты молод и сбит с толку, Волкер. Это не более чем этап. Вскоре ты пройдешь его, а когда станешь достаточно взрослым, найдешь себе пару-волтурианку. Желательно, с респектабельным кхаларом.

— Мой кхал отреагировал на нее при нашей первой встрече, — сказал Волкер, сжимая кулаки, — и реагирует каждый раз, когда я ее вижу.

— Отличительный признак запутавшегося ребенка, — ответил Вэнтрикар, но в его голосе прозвучала нотка неуверенности.

— Сегодня вечером я отдам ей камень балус, отец, и вместе с ним — свое обещание.

— Мне было на десять лет больше, чем тебе сейчас, когда я подарил твоей матери камень балус и свое обещание. Я рассказал тебе о той ночи не для того, чтобы ты мог вот так все извратить. Это слишком серьезно, и ты слишком молод, чтобы понять это.

— Я все равно это сделаю.

— Ты будешь делать то, что я скажу. Через шесть лет придет твое время служить, и ты займешь гражданскую позицию, которая принесет честь нашему кхалару. Когда ты будешь готов, ты найдешь свою настоящую волтурианскую пару, и как только ты наберешься достаточного опыта, ты присоединишься ко мне в моей работе. Это то, для чего ты рожден. Это время на Терре — урок дипломатии с инопланетным видом, ничего более.

Гнев бушевал внутри Волкера подобно ревущему урагану. Он обжигал его кожу и посылал дрожь по конечностям, заставлял внутренности скручиваться, а грудь сжиматься. И все же, зачем утруждать себя выражением этого гнева? Вэнтрикар слушал, когда говорил Волкер, но никогда не слышал его.

— Мы можем идти, пожалуйста? — спросил Волкер.

С тяжелым вздохом Вэнтрикар поднял руку и махнул Волкеру следовать за ним.

Они прибыли в резиденцию Мура пятнадцатью минутами позже — с опозданием на целую пятьдесят одну минуту. Вдоль подъездной дорожки выстроились автомобили на воздушных подушках, вероятно, присутствовали десятки гостей, что только сделало непунктуальность Волкера еще более заметной.

Волкер выскочил из их машины — Сайфер следовал за ним по пятам — до того, как водитель полностью остановил ее, захлопнув дверь, несмотря на замечания отца. Его сердце забилось быстрее, а желудок скрутило узлом от предвкушения, когда он спешил ко входу в поместье.

Сайфер бежал рядом с ним.

Гирлянды огней были развешаны на деревьях и между фонарными столбами вдоль подъездной аллеи, отбрасывая желтоватое свечение вопреки сгущающимся сумеркам. Двери большого дома Муров были открыты, по бокам стояли охранники, и небольшие группы гостей свободно входили и выходили. Волкер и Сайфер протиснулись между двумя такими группами по пути внутрь. Ни Волкер, ни инукс не смутили взгляды взрослых, которые, казалось, были расстроены тем, что подросток не отошел в сторону с почтением, когда они проходили мимо.

Интерьер был украшен такими же светильниками, как и снаружи, их свечение придавало новый блеск полированным стенам и полу. Хотя это был детский день рождения, большинство гостей были взрослыми, одетыми в изысканные костюмы и платья. Волкер узнал многих из них по дипломатическим кругам своего отца. Собравшись небольшими группами, они болтали, потягивали вино и закуски с подносов, которые разносили слуги.

Это было все, что, по словам Киары, ей не нравилось в подобных делах, и все, чем всегда становились ее вечеринки по случаю дня рождения — мероприятия, лишь поверхностно прославляющие ее.