— Я знаю. — Миссис Фэйри говорила нежным, низким голосом, исполненным понимания. — Меня жизнь тоже не слишком баловала. — Если миссис Фэйри имела в виду виноторговый бизнес, то впрямую она об этом не сказала.
— Вы расточаете себя на этого замухрышку, и вы сами знаете это.
— Пожалуйста, Валентин! Я с нежностью отношусь к Вилли. Кроме того...
— Что?
— Каждый из нас выполняет свой долг, разве нет? — вздохнула миссис Фэйри.
— Долг! — Мистер Комбе так яростно фыркнул, что его шезлонг затрясся. — Все здесь только и говорят, что о Долге. Долг! Вы, я вижу, заодно с Шерингэмом.
— Вы недолюбливаете мистера Шерингэма, Валентин?
— Вот именно. Из всех, кого я встречал, это самый противный и развязный кривляка. И он позорно завалил расследование обстоятельств гибели вашего кузена.
— О, я рада, что вы так считаете, Валентин. Вы же знаете, как ужасна для меня мысль о том, что среди моих гостей здесь, с нами — убийца. Я ни на мгновение не забываю об этом. Я в таком напряжении все время, но стараюсь никому этого не показывать. А мистер Шерингэм даже слушать не захотел, когда я сказала, что наша первейшая обязанность — отомстить за бедного, бедного Гая.
— Я это тоже ему припомню, — взвизгнул мистер Комбе. — Конечно, вы и я люди другого ранга, мы воспринимаем все иначе, гораздо более обостренно, чем все эти бесчувственные чурбаны. Боже мой, избавишь ли ты меня когда-нибудь от этой повышенной чуткости ко всему? Как тяжек наш удел — эта тонкая страдательная восприимчивость.
— Но в таком случае вы не сможете писать стихи, — нежно напомнила ему миссис Фэйри.
— Это не слишком большая потеря для всех, — с горечью заметил мистер Комбе.
— Валентин!
— Боже мой, Энид, как это чудесно — случайно встретить такого человека, как вы! Если бы вы знали, как тяжело приходится нам, поэтам, от недостатка понимания! Конечно, ты не надеешься на успех в этой невежественной стране. Но просто знать, что кто-то думает о тебе, что хотя бы одному читателю понятна твоя обнаженная душа, надорвавшаяся в своих трудах!... И тогда можно двигаться дальше, можно продолжать писать. А если речь идет о поэзии, то она изливается, рождаясь в муках. Такие вещи невозможно предугадать.
— Но Валентин, найдутся сотни читателей, которые по достоинству оценят вашу прекрасную поэзию. Тысячи!
— Где они? Вы просто не представляете себе тот уровень понимания, с которым сталкивается любой художник в нашей стране.
— А ваша жена?
— Моя жена! — На этот раз мистер Комбе фыркнул так яростно, что, казалось, ему ответили раскаты грома.
— Вы не простыли? — раздался томный заботливый голос прямо за ними. — А я вот простудился. То ли вода утром была слишком прохладной, то ли я долго плавал и перекупался. Во всяком случае, сегодня больше купаться не собираюсь.
— А, привет, Твифорд! — проворчал мистер Комбе.
— Ловко вы отделались от него, — с ленцой протянул капитан Твифорд, выказав понимание ситуации. Он удобно вытянулся на шезлонге, который только что занимал мистер Комбе.
— Ах, капитан Твифорд! Как вы можете так обо мне думать?
Капитан Твифорд взглянул на нее, прищурившись.
— Пришло время Рэгги и Энид, не так ли?
— Ну, если хотите... — сдержанно отозвалась миссис Фэйри.
Капитан Твифорд прикрыл глаза.
— Не думаю, что вам стоит понапрасну тратить на меня свое время, Рэгги, а? — закинула удочку миссис Фэйри. — А где Анджела?
— Не знаю. Что мне за дело.
— А мне показалось, она к вам неравнодушна.
— Мне тоже.
— Вас могут ко мне приревновать, — любезно предупредила миссис Фэйри.
— Это уж моя забота.
— И вы не боитесь осложнений?
— Могу я хоть немного отдохнуть от Анджелы? — с неожиданной живостью высказался капитан.
Миссис Фэйри понимающе кивнула.
— Да, иногда это необходимо. Даже тем, кто любит.
— Я не люблю Анджелу, — с подкупающей прямотой заявил капитан, и тут же добавил: — Вы изумительны в вашем купальном халате. Вы это знаете?
— Рэгги, вы смущаете меня. Мне даже начинает казаться, что вы пытаетесь флиртовать со мной.
— Что ж, попытаемся, — зевнул капитан Твифорд.
Мистер Брэй опустился в шезлонг, в котором до него сидел капитан Твифорд.
— Все прошло как надо, — удовлетворенно сказал он. — Я знал, что она отошьет его очень быстро, если кто-то будет ей больше по нраву.
— Какая пикантная история.
— Вам такие по душе?
— Не буду отрицать.
Мистер Брэй заворочался, поудобнее устраивая в шезлонге свое крупное тело.
— Так как наши дела?
— Все просто замечательно.
— Вы знаете, о чем я. О Вилли.
— У каждого из нас свои заморочки, не так ли?
— Бедная малышка! Во всем виновата наша ложная стыдливость.
Миссис Фэйри издала короткий озорной смешок.
— Такова жизнь, не так ли?
— Так он вас не поддержал?
— Он говорит, что утром опять беседовал с мистером Шерингэмом, но мистер Шерингэм отказался что-либо делать. Вилли говорит, что должен поддерживать его.
— Ха! Как-то сомнительно!
— О, пожалуйста...
— Я имею в виду, что Шерингэм просто прихлопнул это дело.
