«Ну вот, – подумал Уолгаст. – Неизбежное случилось». На память пришло выражение «не в состоянии контролировать ситуацию», которое в военной авиации употребляют с подтекстом «спасайся, кто может». В мире творилось то же самое: люди оказались не в состоянии контролировать ситуацию и спасались, кто как может.
Вспомнились слова Лейси «Эми ваша, позаботьтесь о ней», поцелуй в щеку и ее последний отчаянный поступок: она бросилась вон из машины, чтобы отвлечь кометы – Брэд теперь мысленно называл призраки «живыми кометами» – и вызвать их смертельный огонь на себя. Вспомнилось, как Дойл вручил ключи от «лексуса», как бежал за машиной и кричал: «Уезжайте, скорее уезжайте!»
Время сна и отдыха осталось позади. Уолгаст собирался просидеть у двери всю ночь с револьвером Карла в одной руке и «спрингфилдом» в другой. Ночь выдалась холодная, температура упала до плюс десяти по Цельсию, и сразу по возвращении из магазина Уолгаст растопил печь. Он сложил газету вчетверо, потом в восемь раз, потом в шестнадцать, бросил газетный квадратик в раскрытую дверцу печи и стал смотреть, как быстро огонь пожирает бумагу.
Лето кончилось, наступила осень, и мир забыл о Брэде и Эми. В самом конце октября выпал первый снег. Уолгаст рубил во дворе дрова, когда в воздухе закружили белые, легкие как пух хлопья. Прежде чем взяться за топор, Брэд засучил рукава рубашки, а теперь почувствовал, что холод щиплет влажную кожу, и понял: зима не за горами.
Уолгаст вонзил топор в бревно, вернулся в дом и крикнул:
– Эми!
Девочка вышла на лестницу. Ее кожа давно отвыкла от солнца и приобрела фарфоровую белизну.
– Ты когда-нибудь видела снег?
– Не знаю, кажется, нет.
– На улице сейчас снег! – смеясь, объявил Брэд, слыша в своем голосе мальчишескую радость. – Пошли, не пожалеешь!
Пока Уолгаст одевал Эми – куртка, кроссовки, а еще, само собой, бейсболка и темные очки – и смазывал ее лицо и ладони солнцезащитным кремом, начался настоящий снегопад. Под рой белых хлопьев Эми выбралась медленно и осторожно, словно космонавт из люка звездолета.
– Ну, как тебе?
Девочка поймала снежинку кончиком языка и попробовала на вкус.
– Здорово! – объявила она.
У них имелись кров, еда и тепло. Брэд понимал: зимой по дорогам не проедешь, поэтому осенью еще дважды наведался в «Бакалею Милтона» и забрал остаток продуктов. По возращении в лагерь он провел ревизию: консервов, сухого молока, риса и фасоли до весны вполне хватало. Озеро кишело рыбой, в одном из коттеджей обнаружился бур, и Уолгасту нужно было лишь поставить удочки. За полгода они не израсходовали и полканистры пропана. В общем, зимы Брэд не боялся, он приветствовал ее, подстраивался под неспешный ритм морозных дней. Их никто не искал, они фактически исчезли с лица земли, укрывшись в горном убежище.
К утру вокруг дома намело сугробы высотой с фут. Солнце выплыло из-за туч и светило ослепительно-ярко. Всю вторую половину дня Уолгаст откапывал поленницу, протаптывал дорожки от нее к дому и от дома к коттеджу, который до весны собирался использовать как ле́дник. Он уже привык к ночному образу жизни – а как еще приспособиться к новому режиму Эми? – и от блеска снега под солнцем глаза болели, словно от фотовспышки, на которую заставили долго смотреть. Вероятно, примерно так бедная девочка воспринимала обычный дневной свет. С наступлением темноты они оба выбрались на улицу.
– Я покажу тебе, как делать снежных ангелов! – Уолгаст улегся на спину, посмотрел на усыпанное звездами небо. Из последнего рейда в «Бакалею Милтона» он привез банку растворимого какао, но от Эми утаил, решив приберечь для особого случая. Сегодня они высушат одежду, сядут поближе к печи и будут пить горячее какао. – Ручками и ножками води вот так.
Девочка легла на снег и стала повторять движения Брэда, легко и грациозно, как гимнастка.
– Кто такие ангелы?
Уолгаст задумался. Прежде их разговоры подобных тем не затрагивали.
– Ну, они вроде призраков.
– Вроде призраков? Значит, как Джейкоб Марли?
Недавно они прочли «Рождественскую песнь» Диккенса, точнее ее прочла вслух Эми. После памятной летней ночи, когда выяснилось, что девочка не просто умеет читать, а делает это бегло и с выражением, Уолгасту оставалось только слушать.
– Да, наподобие, только ангелы не такие страшные, как Джейкоб Марли. Они… ну, их считают добрыми призраками, которые наблюдают за нами с небес. По крайней мере, некоторые в это верят.
– А ты веришь?
Уолгаст замялся. Прямота Эми уже не раз ставила его в тупик. С одной стороны, ее непосредственность казалась детской, а с другой – откровенность вопросов, которые она задавала, свидетельствовала об определенной мудрости.
– Трудно сказать… Моя мать верила, она была очень набожной, а отец, скорее всего, нет. Он тоже был хорошим человеком, но работал инженером и рассуждал совершенно иначе.
– Я знаю, она умерла, – после небольшой паузы тихо проговорила Эми.
Уолгаст резко сел. Девочка лежала с закрытыми глазами.
– Кто умер, солнышко? – уточнил Брэд, но тут же понял: она имела в виду свою мать.
