Нет, сигналов было множество, от УНЧ до СВЧ. Сигналы вышек-ретрансляторов, работающих на солнечных батареях, сигналы геотермальных станций, до сих пор подпитывающих энергосистему, и даже сигналы спутников, исправно передающих приветы из космоса и наверняка гадающих, куда делись земляне. Целый мир электронного шума, но ни единого сигнала от живых людей!
Элтон надевал наушники, закатывал незрячие глаза и дни напролет просиживал у радио. Майкл отделял сигнал, отфильтровав шум, посылал его в усилители, а оттуда после вторичной фильтрации – в наушники. Элтон абстрагировался от всего происходящего, кивал или трепал клокастую бородку и негромко объявлял: «Что-то слабое, прерывистое, вроде старого аварийного радиомаяка»; или: «Сигнал из-под земли, наверное, шахта какая-то»; или «Здесь ничего нет, давай дальше».
Так они и проводили целые сутки – Майкл у ЭЛТ-монитора, Элтон с наушниками, погруженный в сигналы почти вымершей цивилизации. Каждый пойманный сигнал Майкл фиксировал в журнале – отмечал дату, время, частоту и вносил комментарии. Затем процедура повторялась снова.
Элтон родился слепым, но Майкл не слишком его жалел, вернее, жалел, но не из-за этого. Слепоту пожилого напарника он считал скорее чертой характера, чем неполноценностью. Слепоту вызвала радиация. Родители Элтона были Приблудшими Второй волны, которые появились в Колонии пятьдесят с лишним лет назад, когда пали поселения Баха. Уцелевшие жители двинулись на север и угодили прямо в зараженные радиацией руины Сан-Диего. До Колонии добрались двадцать восемь человек: те, кто мог стоять, несли на руках ослабевших. Беременная мать Элтона металась в горячечном бреду и умерла сразу после родов, а отцом мог быть любой: имен Приблудших Второй волны никто спросить не успел.
В принципе, Элтон неплохо приспособился. За пределами Щитовой ходил с тростью, но «в люди» выбирался крайне редко – день-деньской просиживал за пультом управления и занимался одному ему известными делами. После Майкла Элтон считался лучшим в Колонии экспертом по аккумуляторам – колоссальное достижение, с учетом того, что он ни разу их не видел. Впрочем, Элтон серьезно утверждал, что слепота – настоящее благо, незрячего, мол, обманчивой внешностью не проведешь.
– Майкл, аккумуляторы – как женщины, – то и дело повторял он. – Их надо слушать.
Вечером пятьдесят четвертого дня лета – через четыре дня после того, как Охранник Арло Уилсон убил пикировщицу у заградительной сети, – незадолго до Первого вечернего колокола Майкл запустил систему контроля аккумуляторов, и на экране задрожали шесть зеленых индикаторных полос. Итак, второй и третий аккумулятор зарядились на пятьдесят четыре процента, четвертый и пятый – чуть меньше чем на шестьдесят, а первый и шестой – ровно на пятьдесят. Зеленая цифра температуры совпадала на всех шести – тридцать один градус Цельсия. Средняя скорость ветра на турбинном поле составляла восемь миль в час с порывами до двенадцати. Майкл пробежал глазами контрольную таблицу, зарядил конденсаторы, проверил все реле. Как выразилась Алиша? «Нажимаешь на кнопку – свет загорается»? Надо же, как мало понимают колонисты!
– Еще раз проверь второй аккумулятор, – посоветовал Элтон, отправляя в рот ложку овечьего творога.
– Со вторым полный порядок.
– Проверь-проверь, сам увидишь!
Майкл вздохнул и снова запустил систему контроля. В самом деле, заряд номера два падал: пятьдесят три процента, пятьдесят два, а температура помаленьку росла. Так и подмывало спросить Элтона: «Как догадался?», только ответ Майкл знал заранее: «Услышал».
– Отключи реле, – продолжал Элтон, – потом подключи снова и проверь, стабилизируется ли заряд.
До Второго вечернего колокола оставались считаные секунды. «В крайнем случае поначалу можно ограничиться пятью аккумуляторами и быстренько выяснить, в чем проблема», – подумал Майкл, отключил реле, подождал минутку, чтобы линия очистилась, и снова подключил. Индикаторная полоска застыла на отметке пятьдесят пять процентов.
– Все дело в статическом электричестве, – под аккомпанемент Второго колокола проговорил Элтон и покачал ложкой. – Хотя реле тоже глючит, пора его заменить.
Дверь Щитовой открылась, и Элтон мгновенно отодвинул миску с творогом.
– Сара, это ты?
Вошла старшая сестра Майкла, только что пригнавшая стадо: ее одежду покрывал толстый слой пыли.
– Добрый вечер, Элтон!
В блестящих от света прожекторов глазах читалась тревога.
– Сара, Сара, чем же ты пахнешь? – широко улыбнулся Элтон. – Горной сиренью?
– Элтон, я пахну овцами, но все равно спасибо! – Девушка поправила влажную от пота прядь и повернулась к брату. – Ты дома сегодня ночуешь? Я готовить собиралась.
Майкл понимал: раз аккумулятор барахлит, следует остаться в Щитовой, тем более что ночь – лучшее время для радио. Но он не ел целый день, и при мысли о горячем ужине пустой желудок возмущенно заурчал.
– Элтон, ты не против?
Старик пожал плечами.
– Если что, я знаю, где тебя искать. Хочешь – иди.
– Элтон, давай принесу тебе что-нибудь горячее! – предложила Сара, когда Майкл поднялся. – Еды у нас предостаточно.
