Двигаемся по Сто девяносто первой трассе на юг от Кресент-Джанкшен. По крайней мере, мы думаем, что это Сто девяносто первая трасса. Мы пропустили поворот и как минимум на три мили ушли не в ту сторону, потом, конечно, вернулись, но получился ненужный крюк. Дороги, как таковой, нет, поэтому поворот и пропустили. Я спросила Питера, зачем было сворачивать с Семидесятой трассы, а он ответил, мол, мы и так оказались севернее, чем нужно, и рано или поздно свернуть бы пришлось, так почему не сейчас?
Мы с Холлисом пока храним все в секрете. Удивительно, но теперь, когда решение принято, я понимаю, что подсознательно думала об этом давно. Очень хочется целовать его снова, снова и снова, но мы либо не одни, либо несем вахту. За прошлую ночь мне по-прежнему немного неловко. Холлису не мешает вымыться, да и мне тоже.
Города кончились и, по словам Питера, до Моаба вряд ли попадутся. Ночуем в пещере, даже не в пещере, а в небольшом углублении в скале, но это все равно лучше, чем ничего. Скалы здесь розовато-оранжевые, очень странные и красивые.
День 53
Сегодня мы нашли фермерскую усадьбу.
Сперва думали, там, как на многих встреченных нами фермах, лишь развалины, но, подобравшись ближе, увидели, что хозяйство в отличном состоянии: несколько каркасных домиков, сараи, служебные постройки, загоны для домашних животных. Два домика совсем пустые, зато третий и самый большой из них выглядит так, словно в нем недавно жили: на кухонном столе чашки, на окнах занавески, в комоде аккуратно сложенная одежда плюс к этому мебель, посуда, книги на полках… В сарае старая, покрытая пылью машина и полки, заставленные инструментами, канистрами с топливом для фонарей и пустыми банками для консервирования. Есть на ферме и что-то вроде кладбища – четыре обложенные камнями могилы. Майкл говорит, нужно разрыть одну и посмотреть, кто там, – шутит, наверное.
