Перерождение полностью

Мы снова в пути! В одном Тео точно не ошибся: без Маус мы идем куда быстрее, даже в Моаб засветло попали. Города фактически нет: его смыло рекой. Узкий каньон, в котором некогда лежал Моаб, превратился в свалку битого камня, изуродованных автомобилей, домов, шин, разнообразнейшего мусора. На ночь мы укрылись в разрушенном доме. Настоящие развалины: остался лишь каркас и часть крыши. С таким же успехом можно спать под открытым небом, только на полноценный сон никто не рассчитывает. Завтра попробуем перебраться через горный хребет.

(Страницы отсутствуют)

День 64

Сегодня нам попался еще один звериный труп, на сей раз крупной дикой кошки. Как и остальные, он висел на дереве. Труп уже начал разлагаться, и судить тяжело, но все уверены: кошку убили вирусоносители.

День 65

Мы по-прежнему в горах Ла-Саль, движемся на восток. Небо, еще недавно по-летнему белесое, потемнело до густой осенней синевы. А как восхитительно пахнет свежий влажный воздух! Листья опадают, по ночам подмораживает, а утром холмы окутывает густая серебристая дымка. В жизни не видела ничего прекраснее!

День 66

Вчера ночью Эми снова приснился кошмар. Мы в который раз ночевали не в пещере, а под брезентом. Я только отдежурила с Холлисом и снимала сапоги, когда услышала, как она бормочет во сне. «Не разбудить ли?» – подумала я. Внезапно она села, прямо в спальном мешке, застегнутом до подбородка, и уставилась на меня, словно не понимая, кто перед ней. «Он умирает! – пробормотала она. – Умирает, и его не спасти!» «Кто умирает, Эми?» – испугалась я. «Тот человек». «Какой человек?» – спросила я, но она свернулась калачиком и крепко уснула.

Порой думаю, не идем ни мы навстречу чему-то жуткому? Чему-то настолько ужасному, что и представить невозможно?

День 67

Сегодня у дороги мы увидели ржавый указатель с надписью «Парадокс, нас. 2387». «Кажется, пришли», – объявил Питер и показал нам Парадокс на карте. Мы в Колорадо!

Горы наконец сменились широкой, залитой осенним солнцем долиной. Небо напоминало лазурный купол, высокая трава повяла, деревья стояли голыми, лишь на некоторых остались выгоревшие до цвета кости листья. При каждом дуновении ветерка листья поднимались, как машущие руки, и шуршали, как старая бумага. Земля была сухой, но в кульвертах текла вода, такая холодная, что зубам больно, и друзья наполнили фляги. С каждым днем все явственнее чувствовалось дыхание зимы.

В отряде осталось шестеро. Они шли по пустой земле, словно незваные гости забытого самим временем, лишенного памяти мира. То и дело попадались разрушенные фермы и остовы машин, очень напоминающие ржавые скелеты. Тишину нарушал лишь шелест ветра и стрекот сверчков в жухлой траве. Пока идти было легко, но заснеженные вершины на горизонте давали понять: скоро все изменится.