Для ночлега выбрали большой сарай у реки. На стенах висела старая сбруя, ведра для дойки и цепи; в центре стоял трактор на спустившихся шинах. В отличие от сарая дом не уцелел – рухнул, невероятным образом сложился на фундамент, словно картонная коробка. Друзья взяли по банке консервов и устроились на полу: о горячем ужине мечтать не стоило. Сквозь прорехи в крыше виднелись звезды, а ближе к полуночи выплыла луна. Питер с Майклом несли вахту первыми, а когда их сменили Холлис с Сарой, звезды уже исчезли и луну почти затянуло тучами. Питер провалился в пустой сон, а утром, едва открыв глаза, понял: ночью шел снег. К полудню снова потеплело, и снег растаял.
Судя по карте, отряд приближался к городу под названием Плейсервиль. Кошачий труп они видели больше недели назад, и долгие дневные переходы вместе с тихими ночами под усыпанными звездами небом приглушили ощущение, что их преследуют. Казалось, на ферме они были давным-давно, а в Гавани – в прошлой жизни.
Теперь отряд двигался вдоль реки. Питер считал, что это река Долорес или Сан-Мигель. Дорога давно исчезла, скрытая травой, слоями земли и времени. Шли молча, разбившись на пары. Что они ищут? Что найдут? У путешествия появилась еще одна, своего рода промежуточная цель – идти, идти дальше. Питер даже не представлял, что однажды они доберутся до конца и остановятся. Рядом с ним шагала Эми, согнувшись под тяжестью рюкзака, к раме которого привязали ее спальный мешок и теплую куртку. Как и на остальных, на ней была одежда из «Активного отдыха»: штаны, ремень, свободная блуза в красно-белую клетку, длинные рукава девочка не подворачивала, и они свисали до самых пальцев, на ногах – кожаные кроссовки, голова не покрыта. Солнечные очки Эми давным-давно не носила – щурясь на ярком солнце, она бесстрашно смотрела вперед. С тех пор, как друзья покинули ферму, произошла перемена, неуловимая, но вместе с тем очевидная: теперь отряд вела Эми, а они следовали за ней. День ото дня это ощущение нарастало, и Питер частенько думал о сообщении, которое давным-давно показал ему Майкл. Закодированные азбукой Морзе слова звучали в такт каждому шагу навстречу неизвестности, разгадке тайн прошлого и происхождения Эми: «Если найдете ее, доставьте сюда».
Вопреки ожиданиям, по Тео Питер почти не скучал. Подобно событиям в Гавани и всему, что было раньше – даже жизни в Колонии, – мысли о брате заслонила новая задача: идти, идти вперед. Когда Тео с Маус объявили о своем решении, Питера захлестнул гнев. Он сдержался, потому как даже в таком состоянии понимал: Маус дальше идти не в состоянии, а ему просто не хочется снова расставаться с братом. Однако факты были на стороне Тео, и в итоге Питеру пришлось согласиться.
Со временем Питер почувствовал: решению брата имелась еще одна причина. Их пути разошлись, потому что они преследовали разные цели. В фантастическую историю Эми Тео поверил – по крайней мере, не дал повода заподозрить обратное, – но за вполне объяснимым скептицизмом Питер разглядел равнодушие. Для Тео Эми не значила ничего или почти ничего, он ее даже побаивался. К отряду он присоединился не добровольно, а по стечению обстоятельств и при первой же возможности его покинул, тем более имелась уважительная причина – беременность Маусами. Питер эгоистично надеялся, что Тео огорчит их скорое расставание, но этого не произошло. Когда отряд уходил с фермы, Тео с Маусами стояли на крыльце. Питеру казалось, брат должен ждать, пока они не скроются из вида, но, обернувшись в очередной раз, увидел одну Маус.
Ближе к полудню друзья сделали привал. Восточный горизонт теперь полностью заслоняла громада гор с заснеженными вершинами. Стало так тепло, что по спинам катился пот, но там, куда они шли, уже царствовала зима.
– Сколько снега в горах! – проговорил Холлис, прервав почти часовое молчание. Они с Питером сидели на упавшем дереве с почерневшей от сырости корой. Остальные отдыхали неподалеку, все, кроме Алиши, которая ушла разведать местность. Холлис вскрыл банку консервов и стал быстро поглощать содержимое – рубленое мясо под соусом. Кусочек запутался в жесткой бороде – Холлис тотчас его стряхнул, запил мясо водой из фляги и передал банку Питеру. Едва Питер принялся за еду, его взгляд неожиданно упал на Сару. Девушка сидела у дерева и писала в блокноте. Надо же, глаз со строчек не сводит, а ведь карандаш в огрызок превратился, писать таким неудобно. Вот Сара остановилась, вытащила из-за пояса нож, подточила карандаш и снова склонилась над блокнотом.
– О чем пишешь?
Сара пожала плечами и убрала за ухо выбившуюся прядь.
– О снеге, о том, что мы едим, где ночуем. – Она посмотрела на деревья и прищурилась на солнце, ярко сиявшее сквозь промокшие ветви. – О том, как здесь красиво.
Питер почувствовал, что улыбается. Когда он в последний раз улыбался?
– Да, здесь красиво…
