— Мы всегда будем друзьями, — сказала я, — и ничто нас не разлучит. Я обещаю.
Рикки улыбнулась. А Белла закончила петь песню, и все посетители ей зааплодировали…»
Я не слышала своего пронзительного крика. Я не помнила, как смогла найти в себе оставшиеся силы. Не помнила, как ударила вампира в лицо, зацепила его ногой и опрокинула на пол. Я не помнила, как била вампира, не помнила, как ощущала боль. Я не помнила свою злость. Я не помнила тот ужасный момент, когда гнев перешёл в слёзы. Я не помнила, как ринулась к падающей Рикки. Не помнила, как упала рядом и начала кричать как маленькая девочка, умоляя её встать. Я не помнила злобный крик Ребекки. Не помнила её гнева. Не помнила, как она набросилась на вампиров и убила их, вырывая им сердца. Но я прекрасно помнила потухший свет в глазах Рикки, её последний вздох и глухой стук о пол. Я кричала, била кулаками в пол, пыталась привести Рикки в чувство, прекрасно понимая, что она не вернётся. Она не вернётся. Она умерла. Слова врезались в душу, как гвоздями. Мой голос полностью осип, голосовые связки болели от криков. Мне хотелось кричать, пока лёгкие не иссякнут. И я не помнила, как Ребекка пыталась оторвать меня от тела Рикки. Я вцепилась в него и не хотела уходить. Я кричала и плакала. Всё было как в тумане. А потом Ребекка схватила меня и тело Рикки, и мы исчезли… Я помнила, как мы ворвались в дом Майклсонов, нарушив разговор Кола, Клауса и Элайджи. Они видели мои слёзы, растерянный взгляд Ребекки и тело незнакомой девушки. Ребекка кратко им что-то сказала. Я не кричала, а только всхлипывала, сжимая ладони в кулаки. Меня кто-то подхватил на руки, а потом я оказалась в своей комнате на кровати. Я услышала вихрь, и дверь закрылась. А я осталась одна.
Я не знала, сколько прошло дней. Всё это время я лежала на кровати, уткнувшись в подушку, и плакала. Я продолжала кричать, а иногда начинала бить кулаками стены, оставляя на костяшках пальцев кровь. Я не обращала внимания на эту боль. Её пережить легче. Слёзы полностью застилали глаза, как пелена. Я ничего не видела. Я ослепла. Я просто лежала на кровати и не выходила из комнаты. Я не могла ни о чём думать. В голове тут же всплывал образ Рикки и её взгляд, когда ей свернули шею. И тогда я снова рыдала и кричала, просила, чтобы остановили эту боль. Я сотрясалась в плаче, по рукам бегала дрожь, голос полностью охрип, глаза болели. Я увядала, бледнела, горела, молчала и плакала. Я не могла ничего сказать. Я либо кричала, либо плакала и проклинала себя. Я не могла остановиться. Я задыхалась. Мне было трудно дышать. Я хотела, чтобы всё это прекратилось. Я сидела на полу и хваталась за голову, снова кричала. Я не могла контролировать себя. Не могла. И когда мне показалось, что всё прошло, я увидела на столе фотографию. Я, Рикки, Белла, Эмма. Слёзы снова накатились, прибавилась ярость. Громко крикнув, я кинула рамку в стену. Раздался звон, я обессиленно рухнула на пол, прижавшись к холодной стене, и снова заплакала, ударяясь затылком о стену. Слёзы лились сами собой, я не могла их остановить. Лицо горело. Я обхватила себя руками. И сидела в такой позе очень долго. Я хотела забыть всё, но отчётливо помнила тот момент. Я не могла уснуть, меня мучили кошмары. Я просыпалась с криком. По телу струился холодный пот, а на слезах оставались слёзы. Я не знала, что делать; не знала, как это всё предотвратить. И я не знала, как долго всё это будет продолжаться. Но спустя ещё несколько дней агонии, боли, муки, кошмаров и слёз… всё прошло.
