Оружие жителей Ухийи — легкие копья и большие луки с тетивой из тростниковых полос, бросающие тяжелые стрелы. Оружие же жителей Маньемы — только тяжелые копья и большие деревянные щиты.
Тут кирангози арабского каравана держал речь. смысл которой состоял в том, что мы-де вот-вот войдем 41 опасную страну Маньема, туземцы которой более жестоки и вероломны, чем любые, с какими мы уже встречались. Следовательно, отставших определенно отрежут от каравана, перебьют, и, вероятно, съедят. Я утешился мыслью, что до такой степени тощ, что меня не сочтут стоящим хлопот, связанных с поеданием: на костях у меня едва ли сохранился обед для одного человека.
Хотя Рохомбо можно было видеть из Коломамбы, потребовалось несколько часов утомительного перехода, чтобы его достигнуть.
Открытые, поросшие травой поляны чередовались по обе стороны от нас с участками джунглей. Пока мы приближались к Рохомбо, толпы людей стояли вдоль дороги, желая поглазеть на наш караван.
Я прибыл в голове каравана и, когда мне показали место для лагеря — открытое пространство с тремя маленькими деревнями, окруженными частоколом, — распорядился поставить свою палатку под большим деревом. Вскоре затем
Я, конечно, такого обращения не потерпел и приказал свою палатку поставить обратно. Тогда кирангози заявил, что не станет здесь располагаться лагерем, если только не получит место, которое желает. Чтобы закончить спор, я сказал, что, ежели ему угодно, он может отправляться к черту. И кирангози со своими людьми перебрался на милю дальше, я же со своими остался. А позднее арабы принесли мне извинения за его наглость.
Эти кирангози напускают на себя важный вид и во многом делают со своими хозяевами все, что хотят. Полагаю, этот малый думал, что и я поддамся такому же обращению.
Люди здесь грубы и имеют грязный вид: волосы свои, обмазанные грязью, они носят беспорядочной массой.
Продовольствия было много — мы получили бананы, кур, яйца, муку и пальмовое вино.
На масличную пальму взбираются при помощи куска жилы пальмового листа, разглаженной и сделавшейся мягкой, и веревки из лиан. Жилу пропускают вокруг дерева, веревку заводят за спину человеку, и концы их связывают вместе. Затем на дерево лезут тем же способом, как лазают на кокосовые пальмы в Вест-Индии.
Во время нашей двухдневной стоянки один из туземцев назначил сам себя балаганщиком при мне. Каждому посетителю лагеря он демонстрировал мои книги, ящики и прочее, а когда мне приносили еду, поднимал крик, который мигом собирал большую толпу желающих посмотреть, как я ем. Могу добавить, что это представление, по-видимому, вызывало всеобщее удовольствие.
Прирученная коза возбуждала здесь огромное удивление, как, впрочем, это бывало везде в других местах. Народ явно считал меня великим (Волшебником, раз я сумел заставить козу приходить ко мне, когда ее позову.
Покинув Рохомбо, мы прошли через широкую, хорошо обводненную долину с речками, текущими в озеро Ланджи[172], и начали подъем на горы Бамбарре. Час за часом мы с трудом лезли вверх по их крутым склонам; зачастую приходилось помогать ногам, цепляясь за деревья. и лианы, растущие на лесистом склоне. А вечером мы стали лагерем в селении Коана Мина, сейчас покинутом жителями, построившими другой поселок, пожалуй, более чем на милю дальше.
Возобновив свой подъем ранним утром, мы на протяжении часа следовали по извилистой тропе, а затем свернули в густую чащу леса — и сразу же начали спускаться.
Северный склон гор Бамбарре сильно отличается от южного, так как вместо простого ската горы здесь изборождены огромными лощинами и оврагами. Порой наша тропа была на самом их дне, затем — снова поверху, а иной раз — вдоль их обрывистых склонов. В эти мрачные глубины никогда не проникает солнечный свет или ветерок, потому что масса чудовищных деревьев с распустившимися кронами закрывает даже малейший вид неба.
А что это за деревья! Эти гиганты лесного мира, казалось, вырастали из оврага в полтораста футов глубины. И на такой же высоте стволы терялись среди густой листвы над нашими головами. Деревья увешаны вели-коленными лианами, и то тут, то там какого-нибудь мертвого лесного монарха удерживают от падения цепкие объятия этих паразитов, которые связывают падающее дерево с его живыми собратьями.
Почва сырая и прохладная, пышно растут мхи и папоротники. И все же, несмотря на прохладу, отсутствие циркуляции воздуха вызывает ощущение ужасной угнетенности; так что я с чувством облегчения увидел вновь синее небо и солнечный свет, сиявший меж стволами деревьев, менее многочисленных и менее высоких по мере приближения к подножию холмов.
Выйдя из этого поистине первобытного леса, мы вступили в приятную местность с зелеными равнинами, бегущими ручьями, лесистыми холмами, со множеством полей и селений. Первое из них, которого мы достигли, находилось в получасе ходьбы от джунглей.
