О трудностях, связанных со службой в этих местах, я получил известное представление за восемь месяцев, проведенных в Красном маре во время Абиссинской войны[12], и за почти три года пребывания у восточного побережья Африки — большая часть этого времени прошла на беспалубных судах; вдобавок к этому я перенес на Занзибаре тяжелую лихорадку. Имея такой опыт работы в жарком климате, я вполне представлял себе шт сложности. И как только узнал об отмене экспедиции Доусона, вызвался выйти на соединение с д-ром Ливингстоном, взяв с собой такие инструменты и такое имущество, какие бы могли ему потребоваться, имея в виду безоговорочно предоставить себя в его распоряжение.
Это было в июне 1872 года; в то время, казалось, уже не было намерения отправить еще одну экспедицию на выручку нашему великому путешественнику.
Тогда я составил план исследования дороги к озеру Виктория Ньянза через торы Килиманджаро и Кения и через вулкан[13], лежащий, как сообщают, к северу от них, пройдя, таким образом, рядом с водоразделом между прибрежными реками и теми, что питают Викторию. После обследования этого озера я намеревался пройти к озеру Альберт Ньянза, или Мвута Нзиге, а оттуда через Улеггу[14] до Ньянгве[15] и вниз по Конго до западного побережья. Последнюю часть этого маршрута ныне пытается проделать по поручению газет «Нью-Йорк геральд трибюн» и «Дейли телеграф» г-н Стэнли, один из самых удачливых и энергичных путешественников по Африке[16].
Мои намерения были поддержаны г-ном Клементсом Маркхэмом[17], и я получил его содействие. Я глубоко обязан его советам и любезной помощи во многих делах, тесно связанных с моими африканскими путешествиями. Однако правление Географического общества сочло, что план мой, хоть он и встретил одобрение некоторых выдающихся его членов, не может быть осуществлен на те средства, какие были в распоряжении правления.
Тогда было решено использовать избыток подписных сумм от первой экспедиции по розыскам Ливингстона для подготовки другой экспедиции. Ее намеревались целиком поставить под начало д-ра Ливингстона, дабы завершить великие открытия, над которыми он терпеливо и неустанно трудился во время последнего «путешествия, растянувшегося почти на семь лет и прекращенного лишь национальным горем — кончиной путешественника. А до этого путешествия д-р Ливингстон посвятил двадцать лет жизни делу возрождения и цивилизования Африки. Мне выпало счастье быть избранным для руководства новым предприятием, и правление любезно разрешило сопровождать меня младшему флотскому врачу У. Э. Диллону — одному из лучших моих друзей и старому однокашнику. Ради этого он отказался от должности, которую тогда занимал. Диллон был превосходно подготовлен для этой работы, и, если бы ему удалось остаться в живых и пересечь континент вместе со мной, он был бы мне неоценимой поддержкой и ободрением в многочисленных трудностях и заботах. Его неизменные мягкость и такт в обращении с персоналом экспедиции оказали мне величайшую помощь во — время нашего пути до Уньяньембе[18], и я не могу в достаточной степени выразить свою благодарность и почтить память Диллона.
Мы с д-ром Диллоном выехали из Англии 30 ноября 1872 года (в тот самый день, когда лейтенант Грэнди[19]и его брат отплыли из Ливерпуля к западному побережью Африки), с тем чтобы в Бриндизи присоединиться к сэру Бартлу Фриру[20], рассчитывая на совместное с персоналом его миссии путешествие на Занзибар на борту «Энчантресс». Однако вместимость судна оказалась слишком ограниченной, чтобы позволить нам разместиться на борту. Так мы утратили преимущество, на которое заранее надеялись: получить некоторую подготовку в языках арабском и суахили, любезно обещанную секретарем миссии, преподобным Перси Бэджером.
Задержавшись в Бриндизи до приезда сэра Бартла Фрира, мы затем переправились в Александрию на пароходе «Мальта». Мы сопровождали сэра Баргла в Каир, где он получил у его высочества хедива[21] грамоту, поручавшую нас заботам египетских чиновников в Судане и повелевавшую оказывать нам всяческое содействие. Документ этот оказался полезен в делах с арабами внутренних областей, слышавшими и о хедиве, и о турецком султане, хотя нам ни разу не встретился ни один из тех, кому эта грамота непосредственно была адресована.
После краткого пребывания в Каире мы направились в Суэц, а оттуда на «Австралии» — в Аден, где нас весьма любезно приняли резидент, бригадный генерал Шнейдер, полковник Пенн (получивший в Абиссинии прозвище «стальной Пенн»[22]) и остальные офицеры гарнизона. От доктора Шеперда мы получили в высшей степени драгоценный запас хинина — непременной принадлежности путешествия по Африке.
Пока мы находились в Адене, доктор Бэджер раздобыл для нас у сантона[23] по имени Алави бен Зейн аль-Айдус письмо, поручающее нас заботе и вниманию всех добрых мусульман в Африке, и это оказалась самая полезная из всех наших бумаг.
