Единственный ответ, какой я получил, заключался в «личном разъяснении» со стороны причины всего этого ужаса — одинокого черного буйвола, который с опущенной головой несся в атаку. Он выглядел злым и шалым, когда пробежал в 20 ярдах от меня. По счастью, он меня не увидел, иначе, по всей вероятности, послал бы в воздух вместе со стулом и прочим.
Этим вечером мы разбили лагерь в широкой лощине на склоне холма. Такой выбор оказался довольно неудачен: среди ночи сильный ливень превратил нашу стоянку в двухфутовой глубины поток, который затопил ящики с книгами и патронами, да и все остальные грузы.
На следующий день мы достигли берегов Синди — крупного притока Малагараси, пройдя во время движения широкий участок местности, покрытый водою от одного до трех футов глубиной. Собака и коза дружно переплывали глубокие места рядом с моим стулом.
Через Синди мы переправились 2 февраля по массе плавающей растительности — одной из достопримечательностей Африки между тропиками. Многие реки на большой части своей протяженности усеяны этими островами, которые, будучи в хорошем состоянии, используются и людьми и животными как естественные плавучие мосты. В месте, где мы переправлялись, с обоих берегов было только по каналу чистой воды фута в два шириной, а остальные сто ярдов ширины реки были покрыты растительностью, которая тянулась на три четверти мили вниз по течению.
Ступая на эти острова, испытываешь примерно то же ощущение, какое бывает, когда идешь по дрожащей трясине, поросшей камышом и травой. Проткнув шестом насквозь три фута тесно оплетенной растительности, смешанной с грунтом, обнаруживаешь реку и видишь, как под этим покровом проплывают бегемоты. От года к году эти массы изменяют свои толщину и устойчивость. Происхождением своим они обязаны тростникам, растущим в ложе реки и препятствующим движению плывущих обломков; тростники собирают их вместе, и те образуют почву для растительности. Растения быстро прорастают и расцветают; а так как их корни переплетаются, в итоге образуется плотная масса. Она продолжает нарастать на протяжении примерно шести лет, когда достигает предела. Затем остров начинает разлагаться и года за четыре исчезает совсем.
Караваны иногда проходят по островам, когда наступила уже стадия разложения растений, и некоторые караваны погибли при таких переходах. Естественно, мои люди решились довериться этим плавающим островам не без опаски и с многочисленными предсказаниями по поводу ожидающей-де нас катастрофы. Однако же мы прошли без всяких происшествий и, идя мимо возделанных участков и жилищ, вскоре достигли деревни Итамбара, ставки вождя области Увинза.
Глядя назад, в сторону холмов, через которые мы прошли, я не мог не заметить их сходства с архипелагом: многочисленные холмы, отделенные друг от друга узкими ущельями, напоминали острова с обрывистыми берегами, мысами и утесами. У многих из них были такие крутые склоны, что на расстоянии они казались вовсе неприступными. Но вьющийся слабый синий дымок свидетельствовал о присутствии деревень, гнездящихся под скалистыми утесами. Все это вместе представляло картину чудесной красоты.
В Увинзе было много самого разного продовольствия, и мы видели плантации маиса, матамы, сладкого картофеля, бобов, которые росли на каком-то кустарнике, и табака. В Итамбаре нас сердечно приветствовал староста, который предложил нам для использования под жилье несколько хижин и, заметив, что мы, должно быть, голодны, доставил козу и несколько кур для меня и муку для моих людей.
Здесь было уплачено мхонго за разрешение переправиться через Малагараси. Сумма была очень велика, но меня заверили, что она нас освободит от платежа
