Старая дверь с витражом, который мы не раз выбивали с братьями и сестрами во время игр, тихо открылась, пропуская меня в темный коридор. Мне не нужен был свет, чтобы знать, куда идти. Я сбросила ботинки у двери и поднялась на маленькую ступеньку, отделяющую прихожую от коридора. Меня окутала мертвая звенящая тишина. Неудобная, оглушающая. Дома никогда не бывало так тихо. Но теперь здесь никого не было. Одна я и...
- Твою ж мать! - гаркнул у меня за спиной Маркус, громко споткнувшись о порог.
- У нас там ступенька... - беспечно произнесла я, идя вперед по коридору, на кухню.
- Я уже заметил! Тут темно как в Бездне! - возмутился мужчина из прихожей.
Я взмахнула рукой, зажигая светильники, витающие под потолком по всему дому. Комнаты озарились ярким светом, в котором заплясали потревоженные моими шагами пылинки.
- Проклятье! - снова воскликнул Маркус уже из коридора.
- Что у тебя происходит? - вздохнула я, бросая мешок на пол кухни и осторожно ставя корзинку Милы на стол.
- Почему у вас все из крайности в крайность? - проворчал Маркус, появляясь в дверном проеме. Он нахмурено тер глаза. Наверно, яркий свет ослепил его.
- Ты же говорил, что видишь в темноте, так чего возмущаешься? - уселась на стул и тяжело вздохнула, откинув голову на спинку. - Я дома...
Меня охватил радостный трепет. Я так давно не была здесь. Почти успела забыть запах родного дома, но стоило переступить его порог, как все сразу вспомнилось. Каждый день, проведенный в этих стенах. Родные люди, встречающие меня на кухне по утрам. Запахи маминой стряпни, разносящейся на все три этажа. Теперь все разъехались. Мы действительно как птицы...
- А у вас большой дом, - произнес Маркус с восхищением. Я открыла глаза и взглянула на него, сидящего за столом напротив меня. Он крутил головой, рассматривая полочки, заполненные мамиными специями, сушеные травы под потолком, светильники. Он напомнил мне ребенка, попавшего в музей.
- Так и нас много в нем живет... жило, - проправилась я.
На меня внезапно навалилась нечеловеческая усталость. Будто мы шли не один день, а весь год, не останавливаясь на привал ни на минуту. Ноги налились свинцом, и меня словно придавило к злосчастному стулу во главе стола, на котором обычно сидел папа.
- Знали бы Безымянные, как я устала, - вздохнула я и сложила руки на столе, положив голову сверху. Темная древесина пахла терпкой смесью всех запахов, что успели побывать на кухне за столько лет. Хоть мама и вычищала его каждый вечер, запахи было невозможно убрать до конца.
- Уже поздний час... - голос Маркуса звучал так непривычно в моей домашней обстановке. Я привела чужака. Мама бы меня убила. А папа убил бы Маркуса. Так и были бы мы, два трупа.
- Да, ты прав, - я отняла голову от рук и поднялась. - Спать хочу - умираю. Идем, покажу спальню для гостей.
Я провела его по коридору до деревянной массивной лестницы с витиеватыми резными перилами. В детстве я могла часами рассматривать узоры из ветвей и цветов, высеченные умелой рукой неизвестного мне мастера. Пока мама не увидела это и не поручила мне раз в месяц чистить эти проклятые перила от пыли, неизменно набивающейся в деревянные изгибы.
- Три этажа, с ума сойти, - прокомментировал Маркус, когда мы поднялись на последний.
- На первом родительская спальня, кухня, папин кабинет, гостиная, игровая, - занудно объяснила я. - На втором жили старшие дети. На третьем - я и кладовка. - Я хихикнула. - Меня называли в семье привидением, потому что я одна бегала по целому этажу и топала по головам старшим. А когда они приходили на разборки - сбегала к себе.
Я подвела Маркуса к двум дверям, соседствующим в конце коридора.
- Левая - ванная для гостей, можешь принять душ. Правая - наша постирочная. - хитро улыбнулась и открыла дверь, пропуская Маркуса. - Заходи, тебе тут понравится, ты вряд ли такое видел.
Я вошла следом и закрыла за нами дверь, отделяя комнату от света. Мгновенно со своих мест снялись ярко-синие огоньки и заметались по помещению, ожидая, когда им подкинут работу.
- Что это такое? - восторженно выдохнул Маркус в темноте. Он протянул руку к одному из комочков и схватил его. Разжав ладонь, я разглядела в мерцающем полумраке на ней уничтоженного в прах чистильщика. - Ох, я что-то... что я сделал? Я его убил? - мужчина звучал растерянно. Он повернулся ко мне и протянул раскрытую ладонь, прося помощи, словно боялся ухудшить положение.
