- Я говорила тебе, что не нужно идти за Мирабэлль... - произнесла я, даже испугавшись собственного холодного тона. Словно во мне что-то умерло, и теперь к нему обращалась именно эта часть, которую он убил, задавил собственными руками. - Жаль, что ты меня не услышал. - Я нервно сглотнула, медленно обводя краешком ткани его красивые черты, убирая этот порошок. - Я ведь для тебя никто. Просто мусор, грязный магик, о котором ты забудешь через пару месяцев. Но ты ведь... на самом деле ты не плохой человек, ведь так? Ты не можешь быть плохим человеком... - Меня начали душить непрошенные слезы, сдавливая горло, и я болезненно поднесла к нему ладонь. - Я бы не влюбилась в плохого человека... - выдавила я из себя, признаваясь, в конце концов, сама себе в том, что происходило в моей душе. На лицо Маркуса капнула моя слеза, и он удивленно моргнул. Я поспешно вытерла ее и свои глаза. - Да, ты наверно думаешь, что это все полная ерунда, - усмехнулась я сквозь слезы, - представляю, сколько раз ты это слышал в свой адрес, и сколькие женщины пытались привязать тебя к себе этими словами, произнося их всуе. Мне, увы, нечем тебя переубедить. Да я и не хочу. Но напоследок я помогу тебе не истечь кровью и не умереть в этом лесу. Это будет последний жест моей любви к тебе, но ты прочувствуешь всю ту боль, что причинил мне за эти несколько дней.
Полная решимости, я поднялась с его бедер и подошла к костру, бросив в него тряпку, испачканную голубой пылью. Пламя тихо вспыхнуло, протянув посиневшие пальцы к небу.
- Мирабэлль дунула на тебя обездвиживающим порошком, - объяснила я. - После него ты можешь только дышать и водить глазами. У нас им пользуются для самозащиты. Затем она, похоже, вырезала твой чип, если я что-то в чем-то понимаю. Ты проваляешься еще час недвижимый, но, боюсь, от такой раны ты можешь истечь кровью до того, как придешь в себя и сможешь оказать себе помощь. - Я натянула рукав на ладонь и осторожно достала из костра раскалившийся нож. - Потому, я прижгу тебе рану. - Я перевела взгляд на Маркуса и увидела в его глазах животных ужас. Почему-то я ощутила внутреннее удовлетворение от этого зрелища. Теперь я сильнее его, а он беспомощен и слаб, не способен что-то решать или защищаться от того, что с ним пожелают сделать. Если бы я захотела, я могла бы вонзить этот нож ему прямо в сердце.
Я подошла к его раненной руке и присела на корточки. Кровь успела натечь на землю бурым ручейком, мгновенно впитываясь в нее. Я могла бы просто наложить сдавливающий жгут и нанести заживляющую мазь. Посидеть с ним, пока кровь не остановится, и убрать повязку. Но это было бы слишком долго, и не так мучительно, как пытка, которую я приготовила Маркусу, движимая жаждой мести за себя.
- Я в последний раз помогу тебе. Все началось с моей помощи тебе, ею же и закончится. Надеюсь, ты этого никогда не забудешь, - произнесла я, прижимая к ране раскаленный металл.
Глаза Маркуса закатились под лоб, и ресницы задрожали. Его тело едва заметно выгнулось, не сдерживаемое даже парализующим порошком, и он чуть слышно застонал. В воздухе запахло жареным мясом. Я отняла металл от его руки, оценивая результат своих трудов. Кровь мгновенно свернулась, и рана больше не представляла опасности для жизни Маркуса. Он тяжело дышал, закрыв глаза, и я наспех перевязала рану бинтами прямо поверх куртки, лишь подложив под низ плоский тампон из марли, чтобы до момента, как Маркус найдет полноценную медицинскую помощь, в рану ничего не попало. Я поднялась с колен и отряхнулась.
- У меня осталось мало времени, - произнесла я, перераспределяя вещи между моим рюкзаком и сумкой Маркуса, в которой хранились почти все припасы. - Нужно уйти подальше и найти хоть какую-то дорожную развилку, чтобы ты не сумел меня догнать. - Мужчина следил за мной из-под полуприкрытых глаз, подернутых поволокой. Сердце болезненно кольнуло от предвкушения расставания навсегда, и я, не выдержав, подвинулась к Маркусу. Я наклонилась к его лицу, и он с трудом сфокусировал на мне взгляд. В последнем порыве я прижалась губами к его лбу, покрытому испариной.
- Прощай... Хотела бы я забыть тебя так же быстро, как можешь ты...
Проведя ладонью по его груди, я поднялась, подхватила с земли потяжелевший рюкзак и зашагала дальше по дороге, не оглядываясь на мою израненную мечту.
Весенний лес уже пах по-другому. Я чувствовала, что зима отступала, но мне казалось, что мою душу сковали вечные холода. По ощущениям, я шла пару часов, и все это время я мысленно возвращалась к брошенному мной Маркусу, каждый раз одергивая себя и силком останавливая поток мыслей. Мне нужно было забыть его как можно скорее и идти дальше, идти вперед. Моя жизнь принадлежит только мне одной.
