Между тем по стране развернулась соответствующая кампания в прессе, а далее последовали события, опять-таки хорошо известные евреям: по Австро-Венгрии прокатилась волна погромов. К счастью, жертв не было, но множество домов, лавок, принадлежавших евреям, подверглись разгромам. Судья Бари, его подручные, а также фактический инициатор «дела» депутат Оноди в одночасье стали чуть ли не самыми популярными людьми в Венгрии.
Газета с сообщением о процессе в Тисаэсларе
Так обстояли дела вплоть до 18 июня, когда произошло событие, поистине сенсационное для дальнейшего хода следствия. В этот день полевой сторож соседней деревни случайно выудил в реке женский труп.
В руке утопленницы был крепко зажат платок со светло-голубой краской. Почему это оказалось столь важным? Да потому, что именно такую краску отправилась злосчастным днем покупать Эстер Шоймоши из одной части деревни в другую. И именно в такой платок завернула она покупку (об этом говорили в один голос все свидетели, видевшие девушку незадолго до исчезновения).
Никаких ран на теле утопленницы обнаружено не было (если помните, Самуэль Шарф и его младший брат Мориц показали, что девушке якобы перерезали горло). Судя по всему, имел место несчастный случай – возвращаясь домой в сумерках, Эстер Шоймоши поскользнулась и упала с узкого мостика прямо в реку. К несчастью, течение в том месте было быстрым, а река глубокой.
Казалось бы, следственная группа Бари должна была, хоть и без особого желания, признать ошибку и отпустить арестованных.
Но Бари заявил: найдена совсем другая девушка (слишком далеко зашло разложение – более двух месяцев тело пробыло в воде). На опознании мать Эстер узнала платье своей дочери, но не признала ее саму. Она заявила, что утопленница гораздо старше Эстер.
Была назначена экспертиза. Были приглашены два хирурга, которым вменялось в обязанность установить, являлась ли найденная утопленница четырнадцатилетней девочкой и могла ли она пролежать в воде с 1 апреля, то есть со дня исчезновения Эстер Шоймоши. Оба хирурга были практикующими сельскими врачами, которым по роду деятельности ни разу не приходилось вскрывать трупы.
Их заключение гласило: никоим образом. Тело принадлежало девушке самое малое восемнадцати, а то и двадцати лет от роду; руки и ноги ухоженные, с нежной кожей. И в воде тело пробыло не более десяти дней.
Ни один из этих выводов действительно не мог подойти Эстер. Бари ликовал. Мало того, что его обвинение по-прежнему казалось незыблемым, так еще и появлялась возможность предъявить евреям новое обвинение – на этот раз в убийстве с целью сокрытия предыдущего преступления.
Бари предъявил письмо, якобы полученное им анонимно. Автор письма рассказывал о том, что у евреев появился план подбросить другой труп, обрядив его предварительно в платье Эстер Шоймоши и сунув в руку платок с краской. В письме назывались имена евреев, сделавших это. Их тоже немедленно арестовали.
К счастью, не все в стране были охвачены низкими страстями. Протесты общественных деятелей вынудили правительство назначить перепроверку дела.
Защитой обвиняемых занялся один из лучших адвокатов Европы, депутат имперского парламента Карой Этвёш.
Ему удалось довольно легко доказать ложность признаний, вырванных пытками. Он пригласил психиатров для обследования мальчиков, на показаниях которых и базировалось обвинение. Эксперты установили, что младший действительно страдает серьезным душевным заболеванием, что же до старшего, то после запугиваний и издевательств и его психическое здоровье оставляло желать много лучшего.
Но у обвинения оставался сильный козырь. Тело Эстер так и не было найдено – ибо, по заключению приглашенных ранее медиков, утопленница, выловленная из вод Тисы, не могла быть исчезнувшей девушкой.
Неожиданно суду предложил свои услуги ученый, считавшийся в этой отрасли науки европейской величиной номер один. Этого человека звали Эдуард фон Гофман. Аристократического происхождения, общительный, обладавший связями чуть ли не при всех европейских дворах, он был подлинным энтузиастом и подвижником науки. В молодости он учился во Франции – родине судебной медицины, затем много лет потратил на участие в самых разнообразных научных исследованиях. Неоднократно становился экспертом на судебных процессах. Создал кафедру судебной медицины при Венском университете. Правда, следует отметить, что кафедра не имела официального статуса; руководство столичного университета с неодобрением относилось к странному, как казалось, поведению знаменитого ученого: мотается по всей Европе, не гнушается участвовать в сомнительных делах. Кстати, дело об исчезновении Эстер Шоймоши относилось как раз к сомнительным.
Профессор фон Гофман внимательно следил за разворачивавшимся процессом. Будучи убежденным гуманистом, человеком демократических убеждений (несмотря на аристократическое происхождение – а может быть, и благодаря ему), он с самого начала достаточно громко заявил о невиновности евреев. Сейчас же он с готовностью предложил себя в качестве эксперта.
