Причину указал ребе Шнеур-Залман, Алтер Ребе. Он объяснил, что эмансипация, проводимая Наполеоном, во много раз опаснее для еврейского народа, чем угнетение, которое евреи испытывают в России. Время показало, что он был прав. Отказавшись от еврейства, став «французами Моисеева закона», «немцами Моисеева закона» и тому подобными, ассимилированные европейские евреи отнюдь не стали своими в глазах нееврейского окружения. Можно даже сказать, что это их стремление быть верными гражданами тех стран, в которых им довелось родиться и вырасти, вызывало скрытую до поры, но непреходящую неприязнь. В конце XIX века это показало знаменитое «дело Дрейфуса»: в той самой Франции, где евреи получили гражданские права, офицер-еврей был обвинен в шпионаже – и именно потому, что он был евреем. А какая судьба ждала уже в XX веке почти полностью ассимилированное еврейство Германии, мы слишком хорошо знаем.
Все это знал и понимал ребе Шнеур-Залман. Все это понимали и его ученики. И вот – тысячи евреев по его слову самоотверженно, не прося никаких наград, служили Российской империи – чтобы, несмотря ни на что, иметь возможность остаться евреями.
А по другую сторону фронта тысячи евреев французских столь же самоотверженно служили империи Французской – чтобы иметь возможность евреями не оставаться.
Кто же из них в итоге оказался прав?
Думаю, этот спор еще не окончен.
Радость и скорбь всегда были тесно переплетены в еврейской истории. Наверное, нет ни одного праздничного дня – сколь бы веселым он ни казался, – не оттененного трагедией и печалью. Дни праздника Суккот, увы, не являются исключением. Случай, о котором я расскажу, служит прекрасной иллюстрацией к этому, в общем-то, банальному утверждению. Он произошел в хорватском городе Дубровник в 1622 году.
Дубровник, расположенный в Далмации, на побережье Адриатического моря, стал важным еврейским центром в конце XV века, после того как евреи были изгнаны из Франции, а затем из Испании. Здесь, в Дубровнике, изгнанники совершали первую серьезную остановку, прежде чем отправлялись дальше – в земли, находившиеся под властью турецкого султана, охотно принимавшего евреев на службу.
Часть евреев тогда же постоянно оседала в этом югославском городе. Здесь процветали ремесла и торговля – ведь Дубровник становился как бы связующим звеном между западным и восточным мирами. Многие евреи здесь добились значительных успехов и процветания, богатства и славы. Как известно, такие вещи редко прощаются. Еще бы: чужаки – да еще иноверцы, да еще евреи – осмеливались конкурировать с местными купцами и ростовщиками, врачами и ремесленниками!..
Первое обвинение против евреев было вполне традиционным – «кровавый навет», обвинение в ритуальном убийстве. Его выдвинуло местное духовенство уже в 1502 году. Если вам интересно, сможете убедиться: евреям дали прожить относительно спокойно ровно десять лет (год изгнания из Испании – 1492-й). Результатом этого первого гонения стало сожжение нескольких уважаемых членов общины на костре.
Лиха беда начало. С тех пор преследования продолжались и усиливались настолько, что в 1514, 1515 и 1545 годах местные власти последовательно принимали жесткие указы, изгоняющие евреев из Дубровника (справедливости ради следует отметить, что султан, под чьей номинальной властью находилось Адриатическое побережье, отменил эти указы). Тогда в Дубровнике для евреев было создано гетто и введены специальные налоги.
Так изображалось ритуальное жертвоприношение на средневековой гравюре
И вот наступил первый день праздника Суккот 5483 года (1622 по новому исчислению) – печального для евреев Дубровника. В этот день в городе поползли слухи о злодейском преступлении – убийстве девочки-христианки. Наученные горьким опытом, евреи знали, чем обычно заканчиваются подобные слухи. Вскоре оправдались худшие опасения. Схваченная властями убийца (судя по всему – настоящая преступница, местная крестьянка), признав свою вину в качестве исполнительницы преступления, указала на евреев как инициаторов его и на ритуальный характер убийства – видимо, зная, что в эти дни начинается один из еврейских праздников. А как же евреи могли обойтись в свой праздник без ритуального убийства христианского ребенка? Для озлобленных тем покровительством, которое султан – в обход местных властей – оказывал евреям, для фанатичного и невежественного духовенства подобный аргумент казался весьма веским. К тому же показала убийца не на евреев вообще, а на конкретного человека – уважаемого всеми купца рабби Ицхака Йешуруна. Вряд ли мы когда-нибудь узнаем, что связывало крестьянку-преступницу с купцом-евреем, что двигало ею, когда она произнесла слова обвинения в его адрес. Возможно, она просто однажды увидела его богатый дом и позавидовала. Трудно объяснить движения темной души…
