Эта картина вызвала на глазах матери слёзы. Нелли с рождения отличалась какой-то странной вдумчивостью, редко свойственной малышам. Она почти не плакала и никогда не проказничала. Глядела на мир не по-детски смышлёными голубыми глазами… которые сейчас восторженно блестели. Фатьма показала как нужно есть блюдо, приготовленное на ужин: руками, помогая себе кусочком плоской лепёшки. Нелли изумилась такому способу поглощения пищи, к которому она с энтузиазмом присоединилась. Чего нельзя было сказать о её матери. Настроение Лори, улучшившееся после душа, теперь стремительно покатилось вниз. Нервы задёргались так, что не дали почувствовать вкус пищи – всё равно что бумагу есть. Пряности и приправы обволакивали густыми и острыми ароматами, не давая свободно вздохнуть. Вдобавок Фатьма, продолжавшая изъясняться на какой-то «тарабарщине», выводила из себя. За окном уже начали сгущаться сумерки, и молодая итальянка всё больше ощущала себя загнанной в угол. Слишком поздно пришло понимание, что она, возможно, приняла неправильное решение. Решение, от которого они с дочерью могут пострадать. Осознание того, что уже ничего не исправить, тревожило. Беспокойство растекалось по венам, заставляя нервничать.
Они уже закончили ужин, к которому Лори почти не прикоснулась, и перебрались в другую комнату, где Фатьма принялась, нанизывая различные бусины, собирать браслеты и бусы. Нелли тоже позволили копошиться в коробочках с фурнитурой, чем она занималась с неподдельным восторгом.
Лори была рада, что её дочь так увлеклась, потому что сама она была не в состоянии играть с ней. Отсутствие интернета, с которым была связана вся жизнь, никак не улучшало настроения.
Наступление ночи не принесло покоя.
Нелли уже посапывала, давно и крепко уснув, а её мать елозила по кровати, не находя себе места. Простыня из хлопка неприятно кололась, не давая удобно улечься, батистовая ночная сорочка скручивалась узлом. А липкая жара попросту выгоняла из кровати.
Лори даже собралась устроиться на полу, когда почувствовала непреодолимое желание выбраться из дома. Она, словно лунатик, бездумно подчинившись странной прихоти, стремительно и бесшумно двигалась в посеребренной луной полутьме чужого дома. Через стеклянную дверцу выбравшись в небольшой садик, женщина устремилась туда, где что-то звало её, обещая некие блага. Лори шла, уверенно лавируя среди кустов и деревьев. Если бы её спросили, как она нашла дорогу, почему так хорошо ориентируется в незнакомом месте и, главное, почему оставила ребёнка одного – она не сумела бы ответить. В данный момент Лори волновало только то, что ожидало её в конце пути.
А ожидала её речка. Маленькая речушка, которая серебрясь, пересекала участок Фатьмы поперёк…
Ведомая зовом женщина без раздумий вошла в тихо журчавшие воды. Они едва достигали середины икр, но это не останавливало. Сорочка полетела в сторону… И под лучами луны цвета белого золота обнажённое женское тело заплескалось в скупых волнах ручья, словно исполняя мистический ритуал.
ГЛАВА 8
Лучик солнца скользил по щеке, дразня тёплым светом. Добравшись до белокурых волос, он заплутал в их золотом мареве и рассыпался искрами…
Проснувшись, Лори потянулась. От души. Со смаком. Она не могла припомнить, когда в последний раз проделывала это с таким удовольствием.
Хлопковое постельное бельё источало лёгкий аромат жасмина. Приятное на ощупь, оно словно ласкало кожу. Сорочка из тончайшего батиста с изящной вышивкой невесомо обнимала тело. И молодая итальянка не могла понять, что на неё вчера нашло и почему её всё так раздражало. Вся её издёрганность, нервность, её беспокойство и тревога – весь этот непонятно откуда взявшийся негатив как будто смыло лаконичными тёмными водами. Щёки Лори порозовели от смущения, когда она вспомнила, как голышом кувыркалась в крошечной речушке. Оставалось только надеяться, что этого никто не видел.
Нелли в кровати не оказалось, но её приглушённый голосок доносился из другой комнаты.
Энергично вскочив с кровати, молодая женщина обратила внимание на часы. К её удивлению они показывали семь утра.
- Может из-за разницы во времени, - пробормотала сама себе Лори.
Другого объяснения у неё не было. Всё дело было в том, что она – ярко выраженная «сова». Уснуть раньше полуночи у неё не получалось, а чтобы проснуться хотя бы к десяти утра требовалось три чашки крепкого кофе. Даже появление ребёнка не перестроило её внутренние часы. Нелли, проснувшись утром, могла спокойно лежать гукая и посасывая пальчик, и лишь сильный голод мог подвигнуть её привлечь к себе внимание тихим хныканьем.
Лори умывшись, надела вчерашнее платье. Руки неосознанно, но с чисто женским удовольствием погладили дорогую ткань. Пусть в этом доме и не было ничего, что говорило бы о техническом прогрессе аравийцев, но ковры и текстиль здесь были высшего качества.
