— Да, почему ослушается? — он был настроен оптимистически. — Можно всё повернуть по-другому. Если нам, конечно, помогут.
Его выразительный взгляд сказал ей о многом.
— Н-е-т, — покачала она головой, — на меня даже не надейся. Я на такое не пойду. Я еще пожить хочу, лет 300 как минимум. И потом, почему ты решил, что у вас с Николь все получиться?
— Ну, со мной все понятно. А Николь… Я ей тоже нравлюсь, я это вижу, а остальное — это дело времени.
— Даже, если ты ей нравишься, то насколько сильно, чтобы это «нравлюсь» переросло во что-то большее? — возразила Стеф, — Я не знаю. А ты тем более. А если это будет просто влюбленность? У нее же не будет к тебе влечения. А если эта влюбленность через какое-то время закончится? А буря поднимется не слабая. Ты видишь сколько «если»? И мне становиться страшно.
Когда до него дошел смысл слов Стеф, он задумался. Такой вариант он не рассматривал. «Да буря поднимется не слабая», — повторил он про себя. Но тут же в его голове появился протест. Да кто они такие, эти старейшины, чтобы указывать ему и вершить судьбы? Он со злости стукнул кулаком по столу.
— Я не отступлю и сделаю всё, чтобы мы с Николь были вместе.
— Вот именно, ты сделаешь, — она усмехнулась. — А захочет ли она?
Алекс сидел в задумчивости, понимая, что Стеф опять права. И от этого ему стало ещё хуже.
— У меня ведь есть еще время? Её ведь не заставят силой? — поникшим голосом произнес он и поднял глаза полные отчаянья.
— Конечно, нет. Она еще молода, обычно до 21 года никого не трогают. А потом всё идет по накатанной дорожке: официальное знакомство, соглашение семей, торжество и переезд в новый дом. Но Николь не такая как все, и что будет с ней через месяц, никто не знает. Но учти, она никогда не сделает того, что принесет вред её семье. А если ты будешь продолжать гнуть своё — может начаться война между сообществами. И многие погибнут: и ваши, и наши. Ты этого хочешь?
Она опять была права, сто раз права. Он опять от злости стукнул по столу.
— Эй, полегче, — насмешливо произнесла Стеф, — еще не хватало распугать молодежь твоей второй сущностью.
— Ты меня недооцениваешь. Я уже не тот новичок, с которым ты была знакома много лет назад.
— Знаю, знаю. Ты пометил не один десяток университетов. Но чтобы нам встретиться здесь? — она развела руками.
— Ты что за мной следила? — удивился он.
— Вот еще. Так слухи, рассказы знакомых, сплетни. А ты пользовался популярностью.
— А что мне оставалось делать, если моя любимая девушка меня бросила, — вызывающе посмотрел он на нее.- Вот я и оттачивал искусство обольщения, чтобы этого больше не произошло.
— А ты изменился, — сощурив глаза, произнесла Стеф.
— Да, я стал злее, — повторил он её слова и добавил: — и циничнее. И меня теперь не так легко унизить и обидеть. Только что теперь толку. Все не так плохо
Он замолчал, крутя в руках пустой стакан. Стеф следила за его манипуляциями, думая, когда же он выскользнет из его рук и успеет ли она его подхватить.
- Ну, надо же было приехать именно сюда, — Алекс с силой поставил стакан на стол.- Ведь предлагали же мне другого подопечного. Нет, я выбрал Богдана.
— И что бы это изменило? — усмехнулась Стеф.
— Да всё. Я может быть и ни когда её не встретил и жил бы дальше, как жил.
— А если бы наоборот встретил, когда она была уже не свободна. Тебе было бы во 100 раз хуже от того, что у нее всё в порядке и у тебя полная безнадега. Сейчас у тебя есть хоть какой-то шанс. Хотя, что я такое говорю, — вздохнула она, — нет у тебя никакого шанса и не будет. Прости, но это факт.
Но в голосе Стеф чувствовались нотки сожаления и сочувствия. «Надо попробовать перетянуть её на свою сторону, — решил Алекс и произнес, пытаясь пошутить:
— Стеф, ну не будь такой злюкой, а то морщинки появятся.
Она откинулась на стуле, собрала пальцы на руках в замок, на лице проступила снисходительная усмешка.
— Нет, вы только на него посмотрите. Он в полном г…, тянет туда меня, кучу народа и при этом ещё шутит.
После этого она замолчала, отвела взгляд и принялась барабанить пальцами по столу. Было видно, что она о чем — то раздумывает. Наконец она произнесла:
— Ладно, давай оставим эту драму для мыльных опер. Пора к нашим воспитанникам.
Алекс хотел спросить её, что она решила, и уже открыл рот, но она предостерегающе подняла руку, попросив его помолчать, и смотря вдаль, продолжала что то обдумывать.
Наконец она подняла на него глаза.
— Алекс, у меня к тебе будет просьба. Не говори пока Богдану, что я знаю о его чувствах.
— Ну, знаешь, это не честно, — возмутился тот. — Хочешь с ним поиграть?
— Вот еще, — фыркнула Стеф. — Я что похожа на идиотку. У нас не может быть ни чего общего. Значит не чего об этом и думать.
— Ой, Стеф, не зарекайся. Любовь зла…..
— Можешь дальше не продолжать. Не желаю иметь ни чего общего с этим животным.
— Ну, зачем же так грубо, — обиженно произнес Алекс, — вы ведь тоже не совсем люди.
Она в недоумении посмотрела на него, а потом, ухмыльнувшись, произнесла:
— Ты все не так понял. Это я не про вас, а про продолжение поговорки. Там же говорится про козла.
