Страх почти что заставил меня зареветь. Захотелось рассказать мисс
Мур все до последних мелочей.
— Милая, не все так плохо, — уговаривала она.
Я не мог говорить.
— Джесс, ты в порядке? Что случилось?
Она единственная заметила разбитую губу.
— Хочешь поговорить, Джесс?
Я хотел поговорить. Но мой дурацкий рот не двигался.
— Второй нарушитель. — Мориарти притащил Карлу.
Мисс Мур забрала и ее.
— Я разберусь, тренер. Возвращайтесь к обязанностям обеденного
надзирателя.
Он посмотрел на нее с ненавистью. У него на лбу было написано
«расист».
— Девочки, — мисс Мур обняла нас за плечи, — я объясню директору, что вы не собирались нарушать правила.
Карла и я переглянулись.
— Прости меня, — сказал я ей. — Это моя вина.
Мисс Мур остановилась.
— Девочки, вы не сделали ничего плохого. Вы нарушили неписаное
правило, которое вообще следует упразднить. Я просто хочу, чтобы
разбирательство прошло спокойно.
Когда директор, мистер Донатто, вызвал меня, мисс Мур попросилась к
нему вместе со мной. Он недовольно поднял свои толстые брови:
— Мне хотелось бы поговорить с ученицей наедине, Сюзанна.
Мистер Донатто закрыл дверь и предложил мне сесть. В этом мире
было одиноко. Он упал в кресло и сложил кончики пальцев вместе. Я
посмотрел на картину на стене. Джордж Вашингтон. Я подумал, был ли
у Вашингтона на самом деле белый овечий тулуп или просто картину
не закончили. Мистер Донатто закряхтел, готовый к разговору.
— Мне доложили, что ты хулиганишь в столовой, юная леди. Будь так
добра объясниться.
Я пожал плечами.
— Я ничего специально не делаю.
Донатто откинулся в кресле.
— Мир вокруг сложный. Сложнее, чем детское его понимание.
Ну вот, подумал я. Лекция начинается.
— В других школах случаются драки между белыми и цветными
детьми. Тебе это известно?
Я отрицательно покачал головой.
— В нашей школе хорошие межрасовые отношения. Этого нелегко
было добиться после смены округа. Мы хотим оставаться такими, понимаешь?
— Я не понимаю, почему нельзя сидеть за одним столом с подругой.
Мы не дрались.
Донатто скрипнул зубами.
— Столовая содержится в надлежащих условиях, и ученикам это
удобно.
— А мне неудобно.
Кто меня тянул за язык?
Мисс Мур заглянула:
— Я могу помочь, сэр?
— Закройте дверь с той стороны! — рявкнул он. Повернулся ко мне и
глубоко вздохнул.
— Мы ценим хорошие отношения между учениками.
— Тогда почему мне нельзя сидеть за одним столом с подругой?
Донатто подошел и наклонился. Я чувствовала на лице его сбивчивое
дыхание.
— Юная леди, повторять я больше не буду. Я эту школу держу под
контролем и не позволю маленькой хулиганке пустить под хвост годы
работы. Понятно?
Я моргнул, потому что он плевался, когда говорил.
— Исключена из школы на неделю.
Исключает? За что?
— Я все равно собираюсь бросить школу.
Он ухмыльнулся.
— Ты не можешь бросить ее, пока тебе нет шестнадцати.
— Я не могу бросить, но вы можете меня исключить?
— Так и есть, юная леди! Мисс Мур, — проревел Донатто. — Ученица
исключена на неделю. Выведите ее из здания немедленно.
Мисс Мур ждала за дверью. Она улыбнулась и положила руку мне на
плечо.
— Ты в порядке?
— Ага.
— Все пройдет, — утешила она.
Я просительно посмотрел на нее.
— Можно повидаться с миссис Нобель и мисс Кэнди? И я уйду.
Мисс Мур кивнула.
Мне хотелось ей все рассказать, но я как будто сидел в лодке, которую
уносило волнами от окружающих. Я попрощался и ушел.
**
Миссис Нобель проверяла контрольные. Она подняла взгляд от бумаг, когда я вошел в кабинет.
— Я слышала, — уточнила она и вернулась к бумагам.
Я сел на крышку парты первого ряда.
— Я хочу попрощаться.
Миссис Нобель сняла очки и посмотрела на меня снова.
— Ты бросаешь школу из-за случая в столовой?
Я пожал плечами.
— Меня исключили, и я не вернусь.
— Исключили? Из-за столовой? — миссис Нобель потерла глаза и
снова надела очки.
— Вы думаете, это было зря?
Она откинулась в кресле.
— Когда ты поступаешь потому, что иначе поступить не можешь, милая, это должно опираться на серьезные убеждения. Если будешь
ждать одобрения, никогда ничего не сделаешь.
Она нахмурилась.
— Я и не спрашиваю всех подряд. Только вас, — буркнул я.
Миссис Нобель отмахнулась от меня.
— Обещай подумать над возвращением.
Я пожал плечами.
— Мне все равно не светит колледж. Пойду на завод.
— Знания нужны даже для работы на заводе.
Я пожал плечами.
— Колледж мне не по карману. Родителям нечем платить за учебу, а
кредит брать они не станут.
Она поправила прическу. Я вдруг заметил, какая она седая.
— Что ты хочешь от жизни? — спросила она.
Я подумал, прежде чем ответить.
— Самостоятельность. Хорошую работу. Место в профсоюзе. На
металлургическом или Шевроле.
— Наверное, было эгоистично с моей стороны рассчитывать на
большее.
— В смысле? — я разозлился. Еще одно разочарование на моей
совести.
— Я видела в тебе великого американского поэта. Лидера борцов за
свободу труда. Создателя лекарства против рака.
Она сняла очки и протерла их бумажным платочком.
— Я мечтала о том, что ты изменишь мир.
Я засмеялся. Она и понятия не имела, насколько я был слаб.
— Я не могу ничего изменить, — сообщил я ей. Я взвесил, могу ли
рассказать о футбольном поле, но не мог найти слов.