— Ну да, — засмеялась она, — почему бы и нет?
Пятничный вечер. В кармане зарплата. Гораздо лучше, чем раньше.
— А я? — подала голос буч Джен.
— И моему старшему братцу пиво, Мэг.
— Поосторожнее с выражениями, — сказала Джен.
На мое плечо легла чья-то рука. Судя по длине ярко-красных ногтей: Пичес. — Здравствуй, детка, — поцеловала меня в ухо.
Я почувствовал, как радость переполняет меня. — И для Пичес что-
нибудь, будь добра, — крикнул я.
— Ты сегодня подозрительный добрый, — сказала Пичес. — Девчонка
хорошая попалась или что?
Я покраснел. Она нащупала больное место.
— А у меня всё хорошо. И работа, и байк, и друзья.
Эд присвистнула:
— Байк?
— Да! — крикнул я. — Да, да! Тони продала старый Нортон. Мы ходили
с ней на парковку в воскресенье, и я катался, пока она не психанула.
Ушла домой без меня.
Эд улыбнулась: — Большой байк, — и ударила меня кулаком в плечо.
— Знаешь, что я сделал вчера, когда окончательно поверил, что он
мой? Прыгнул на байк и проехал триста км в одну сторону и триста
обратно.
Все понимающе хмыкнули. Я кивнул.
— Мир изменился. Это свобода. Это счастье. Я обожаю этот байк. В
смысле, я реально его люблю. Я люблю этот гребаный байк так сильно, что даже не могу рассказать вам, до какой степени я его люблю!
Все бучи, у которых были байки, кивнули. Джен и Эд снова хлопнули
меня по плечу.
— Жизнь налаживается, парень. Я рад за тебя, — сказала Джен. —
Мэг, налей-ка юному Марлону Брандо.
Кольцо работает!
— Мстители уже начались? — спросил я.
Мэг покачала головой.
— Еще пятнадцать минут. Жду не дождусь нового наряда Дайаны Ригг!
Я вздохнул:
— Надеюсь, кожаный комбинезон. Я в нее влюбляюсь!
Мэг рассмеялась:
— Занимай очередь.
Бар наполнялся. Молодой человек, которого я раньше здесь не видел, зашел и заказал джин-тоник. Мэг выполнила заказ, и появился парень
постарше с полицейским значком. Копы вбегали в бар по одному.
Ловили на живца.
— Вы только что обслужили несовершеннолетнего. Леди и
джентельмены, прошу отвлечься от ваших напитков. Приготовьте
паспорта для проверки. Это полиция.
Джен и Эдвин схватили меня за рубашку и вытащили через заднюю
дверь.
— Давай-давай отсюда! — кричали они.
Я неумело забрался на мотоцикл. Копы окружили меня. Ноги не
держали. Байк не заводился.
— Гони! — вопили Джен и Эд.
Два копа подходили ближе. Один держал руку на кобуре.
— Слезай с байка.
— Ну же, — колдовал я с зажиганием.
Мне удалось завести байк с ноги, с трудом отжать сцепление и
выкатиться с парковки.
Добравшись до квартиры Тони и Бетти, я застучал в дверь. Бетти
выглянула:
— Чего стряслось?
— Бар! Облава!
— Успокойся, — Тони положила руку мне на плечо. — Выдохни и
расскажи спокойно, что произошло.
Я сбивчиво объяснил.
— Как мы узнаем, что случилось с ними?
— Скоро узнаем. Позвонит телефон, — сказала Бетти.
Телефон позвонил. Бетти слушала.
— Никого не загребли, кроме Мэг, — сказала она. — Бучей Джен и Эд
потрепали.
Я потер лоб рукой.
— Сильно?
Она пожала плечами. Я чувствовал себя виноватым.
— Думаю, им досталось из-за меня.
Бетти села к кухонному столу и уронила лицо в ладони.
Тони пошел к холодильнику.
— Будешь пиво?
— Не, спасибо, — сказал я.
— Ладно.
Страх вернулся перед сном. Но главный ужас пришел к полуночи, и я
проснулся, обливаясь потом.
Мне приснилась та самая облава в Тифке. Теперь я вырос как раз на
тот самый десяток сантиметров. В следующий раз возраст не спасет
меня. Страх клокотал у меня в глотке.
Это случится со мной. Я знал. Но я не мог ничего изменить, особенно —
себя. Я как будто правил лодкой, держа курс на скалы, зная, что меня
ждет, но не мог свернуть.
Я скучал по Эл. Мне бы хотелось, чтобы Жаклин подоткнула мне
одеяло, поцеловала в лоб и сказала, что все будет хорошо.
**
Владелец Аббы погряз в долгах.
Несколько лет назад ему запретили оптовые закупки, и он таскал пиво
в чемодане. В попытке спасти бизнес он объявил бар местом, куда
можно заходить геям, что позволило повысить цены на алкоголь.
Мы были выгодной и покорной целевой аудиторией. Обычно нас
обслуживал только один клуб в городе. Другие владельцы хотели
включиться в бизнес, но владелец Аббы жадничал. На него навели
копов, и бар закрыли.
Новый открылся ближе к Тендерлойну, в центре Буффало. Он
назывался Малибу, нам можно было приходить после джазового шоу в
час ночи.
Бар держали криминальные бароны, но за барной стойкой стояла
лесбиянка. Наш человек. Ее звали Герт. Она просила называть ее
тетушка Герти, но это звучало странно. Мы выбрали ей прозвище Куки, печенька.
В новом клубе были плюсы (большая танцплощадка) и минусы (всего
один выход). Зато среди плюсов оказался бильярдный стол. Мы с Эд
резались до восхода солнца.
Эд коротала ночь за бильярдом в баре, потому что ждала Дарлин.
Дарлин танцевала неподалеку в баре на Чиппева-стрит. В отеле через
квартал от Малибу работали множество девушек по вызову — и
женского, и мужского пола. На рассвете они сдавали смену и
набивались в Малибу. Этот бар не закрывался никогда.
Почему-то Эд не появлялась в баре по выходным. Чем была занята ее
жизнь, кроме завода и Малибу?
— Эд, — сказал я одним утром. — Где ты бываешь в выходные?
Она не отрывалась от бильярдного стола:
— В другом клубе.