спину. Я обернулся и увидел открытые двери автозака. Два копа
бессовестно тыкали нас дубинками.
— К стенке, крошки.
Нас привели в переулок. Эд успокоительно положила руку мне на
плечо.
— Не распускать руки, бучара, — рявкнул коп и прижал ее к стене.
Я все еще чувствовал теплоту ее руки, даже когда мое лицо прижали к
кирпичной стене.
— Ноги на ширине плеч. Пошире, — второй коп дернул меня за волосы, пиная по ногам тяжелыми ботинками. Достал у меня из кармана
кошелек и открыл.
Я глянул на Эд. Коп досматривал ее, проводя руками по бедрам чуть
медленнее, чем следовало. Он тоже достал кошелек у нее из кармана, вынул деньги и сунул себе.
— Лицом к стене, — рявкнул мой коп. Его рот был в миллиметрах от
моего уха.
Второй начал вопить на Эд.
— Считаешь себя мужиком? А? Думаешь, ты сможешь выстоять как
мужик? Что это у тебя? — он разорвал пуговицы на рубашке и стащил
эластичный бинт. Бандаж Эд болтался на талии, коп схватил ее за
грудь.
— Убери свои лапы! — крикнул я.
— Замолчи, гребаная извращенка, — мой коп схватил меня за голову и
стукнул о стену со всей силы. Перед глазами закружились
разноцветные пятна.
Мы с Эд переглянулись. Казалось, у нас куча времени, чтобы
договориться. Бывает, говорили старые бучи, что лучше вытерпеть
издевательства копов, чтобы они спустили пар и отстали. А иногда в
настоящей опасности твои жизнь и здоровье, и стоит принять бой.
Выбор не из легких.
Не успели копы глазом моргнуть, как мы с Эд решили драться. Каждый
из нас схватил ближайшего противника. В какой-то момент мне даже
показалось, что мы побеждаем. Я била своего по ногам, Эд
прицелилась другому в пах и врезала по голове кулаком.
Мой исхитрился и ткнул меня дубинкой в солнечное сплетение. Я
сползал по стене, не в состоянии дышать. Я услышал треск: это
дубинка опустилась Эд на голову. Меня стошнило. Копы принялись
избивать нас и делали это так долго, что сквозь боль мне пришел
вопрос, не устали ли они. Рядом с переулком послышались голоса.
— Уходим, — сказал один коп другому.
Эд и я лежали без движения. Я видел ботинки копа рядом со своим
лицом. — Чертова предательница, — сплюнул он и отвесил ботинком
по ребрам в качестве пунктуационного знака.
Следующее, что я помню, был уже дневной свет. Тротуар под моей
щекой холоден и груб. Эд лежала рядом, ее лица не было видно. Я
протянул руку, но мои пальцы не дотягивались до нее. Рука
плюхнулась в лужу крови у головы Эд.
— Эд, — прошептал я. — Пожалуйста, пожалуйста, не умирай!
— А? — промычала она.
— Нам надо валить, Эд.
— Лады, — сказала она. — Подгоняй машину.
— Не смеши меня, — ответил я. — Я еле дышу.
Я снова отключился.
**
Потом Дарлин рассказала, что нас подобрала добрая семья по дороге в
церковь. Они позвали прохожих на подмогу и оттащили нас с Эд к себе
домой. Не стали звонить в скорую, потому что боялись, что у нас могут
быть проблемы.
Когда Эдвин пришла в себя, то сказала им телефон Дарлин, и друзья
приехали за нами. Дарлин возилась с нами целую неделю, пока мы
приходили в себя.
— Где Эд? Как она? — я спросил, придя в себя.
— Она спросила то же самое, — ответила Дарлин. — Жива. Оба живы, гребаные дураки.
Никто из нас не пошел к врачу, чтобы не загреметь в полицию. Когда
мы смогли сидеть и ходить, сидели днем в гостиной, пока Дарлин
спала. Диван был раскладной, и нам хватало места с комфортом
смотреть дурацкие телешоу.
**
Эд дала мне «Бюллетень или пуля» Малькольма Икс. Посоветовала
прочесть Уильяма Дюбуа и Джеймса Болдуина. Но тогда из-за ноющей
головной боли мы еле справлялись с чтением газеты. Весь день
лежали на диване и смотрели телек.
Эд дали оплачиваемый отпуск, а меня уволили из типографии.
Когда мы с Эд зашли в Малибу месяц спустя, кто-то выдернул вилку
музыкального автомата из сети. Все кинулись нас обнимать.
— Эй-эй, понежнее! — мы кричали, отступая к дверям.
— Что-то мне это напоминает, — сказал я, когда лицо Эд было в
сантиметрах от моего лица. У нас были одинаковые шрамы над правой
бровью.
После той драки я распрощался с уверенностью в себе. Боль меж
ребрами мешала дышать и напоминала о уязвимости человеческого
тела.
Облокотившись на столик, я смотрел, как танцуют мои друзья. Было
приятно оказаться дома. Пичес присела рядом, обняла за плечи и
приложилась долгим поцелуем к моей щеке.
Куки предложила поработать в Малибу вышибалой. Я взялся за ребра
и вздрогнул. Она разрешила выйти официантом в смену, пока не
подлечусь. А деньги мне были нужны.
**
Я смотрел на Жюстин, сногсшибательную дрэг-квин, собиравшую
деньги в банку от растворимого кофе от столика к столику. Подойдя к
нам с Пичес, принялась считать собранное. — Ты можешь не
скидываться, милый.
— Что это?
— Это на новый костюм, — ответила она, складывая мятые купюры в
стопку.
— Чей новый костюм?
— Твой, милый. Нельзя же вести дрэг-шоу «Экстравагантные ночи
Монте-Карло» в обносках, верно? — закатила глаза Жюстин.
Я не понимал.
— Мы поведем тебя по магазинам, — объяснила Пичес. — Через месяц
тебе придется вести наше дрэг-шоу.
— Я так и сказала! — обиделась Жюстин.
— Но я не умею ничего вести.
— Не волнуйся, милый, — засмеялась Жюстин. — От тебя не требуется
быть звездой.
Пичес расправила широкие плечи.
— Звезды — это мы!