ювелирный отдел. Там была парочка: он-она и фэм. Они просто
смотрели на кольца, понимаешь?
Энжи выпрямилась и вздохнула.
— Все пялились на них. Давление было такое, что они вылетели из
магазина, как пробки из бутылки. Я хотел бежать за ними и умолять
взять меня с собой. Было понятно, что через десять лет таким же буду
и я.
Энжи покачала головой.
— Трудно, когда знаешь, к чему все идет, верно?
— Ага, — подтвердил я, — едешь по односторонней улице, а на тебя
несется грузовик.
Она вздрогнула.
— Пойдем. Нам обоим нужно выспаться.
**
Квартира Энжи куда больше напоминала дом, чем та, где я жил до
этого.
— Мне нравится материал кухонных занавесок. Как он называется?
— Муслин.
Она достала две бутылки из холодильника.
— Эта квартира очень скоро освободится. Очень скоро. Понимаешь?
Я кивнул.
— Завтра?
— Может, даже скорее.
Я допил пиво, закурил и положил пачку сигарет на стол.
Энжи вынула одну и села напротив.
— У меня скоро будут проблемы.
Я кивнул.
— Так что можешь тут пожить. Это дешево.
— Знаешь, — сказал я. — Я даже не знаю, как заполнять бумажки на
квартплату. Никогда не жил один.
Энжи положила руку на мое плечо.
— Я дам тебе один взрослый совет. Необязательно ему следовать. Но
я все равно скажу. Найди работу на заводе, чтобы не маячить всю
жизнь в барах. В Тендерлойн мы ходим по лезвию бритвы, ясно?
Заводы тоже непростая территория, но там ты найдешь работу, встанешь плечом к плечу с другими бучами, заведешь девушку.
Я пожал плечами.
— Наверное, пора мне вырасти.
Энжи улыбнулась.
— Нет, детка. Не нужно расти. Я выросла, или даже постарела, в
первую ночь, когда меня загребли. Мне было тринадцать. Коп
требовал, чтобы я сделала минет, и до крови избил меня, когда этого
не произошло. А я просто не знала, о чем он говорит. Я делала минет
до него, но не знала, как он называется.
Я встал и придвинулся к раковине. Казалось, меня снова стошнит.
Энжи встала и положила руки мне на плечи.
— Прости, дурацкая история.
Я не мог повернуться к ней лицом.
— Детка, давай, садись, — уговаривала она. — Все в порядке. Все в
порядке?
Я неубедительно улыбнулся. Она провела рукой по моим волосам.
— Похоже, что нет.
Она сказала это вслух, и от облегчения я заплакал. Она прижала меня
к груди.
— Хочешь поговорить?
Я покачал головой.
— Ну и ладно, — прошептала она. — Это нормально. Но ты имей в
виду, иногда полезно и поговорить.
Я хотел вырваться, но она крепко держала меня.
— Может, фэмам легче говорить между собой, чем бучам?
Я пожал плечами. Она загнала меня в угол.
— Кто сделал это, детка? Копы?
Она внимательно наблюдала за моим лицом.
— Кто еще? — сделала она вывод.
— Ох, детка, ты тоже уже старенький, — она обнимала меня и крепко
прижимала. Я расслабился и уткнулся в ее шею.
— Давай-ка садись, — она поставила мне кухонный стол.
— Я в порядке.
— Угу. Я тебе не буч. Ты разве не говоришь по душам со своей
девушкой?
— У меня нет девушки, — запротестовал я.
Энжи не ожидала такого ответа. Мне было приятно, что она удивилась.
Она улыбнулась.
— Ты когда-нибудь говорил по душам с девушкой?
Меня пришпилили, как бабочку. Я молчал.
— У тебя никогда не было девушки?
Я опустил взгляд.
— Как этому красавчику удалось ускользнуть от толпы голодных
женщин? — веселилась она. — Сколько же раз ты попадал в лапы
копов?
— Не один раз, — я пожал плечами.
Она кивнула.
— Становится труднее, когда понимаешь, чего ждать, правда?
Я позволил ей заглянуть мне в глаза.
— Малыш, — она села на мои колени. Ее грудь была совсем рядом с
моим лицом. — Малыш, мне очень жаль, что они сделали тебе больно.
Но еще хуже, что тебе не с кем об этом поговорить. Расскажи мне. Всё
будет хорошо.
Она держала меня в теплых объятьях. Я все ей рассказал без слов.
Она дала мне понять, что услышала.
Мои губы прикоснулись к ее груди, из моего горла вырвался звук. Мы
посмотрели друг на друга с удивлением. Ее лицо выглядело странным, как у пойманного в свете фар оленя. В тот момент я понял, что секс —
очень мощная штука.
Энжи потянула меня за волосы так, что моя голова опустилась к ней.
Она была очень близко, и я чувствовал ее тепло. Ворчание рвалось из
моего горла. Энжи улыбалась. Она запрокинула мою голову и легонько
провела ногтями по горлу. Все мое тело ломило.
Она сама меня поцеловала. В детстве мне казалось, что поцелуи
отвратительны. Теперь я начинал понимал, что это не совсем так. То, что делал язык Энжи, пробуждало все мое тело к жизни. Я старался
ухватить ее язык своим.
Вдруг она оторвалась от меня и посмотрела странным взглядом. Мне
стало страшно. Она почувствовала это и улыбнулась. Мои руки
оказались на ее талии, губы нашли ее затвердевшие соски. Она молча
встала и потянула меня в спальню. Она целовала меня, отталкивала, смотрела, снова целовала.
Ее рука спустилась к моей ширинке, я отшатнулся.
— У тебя там ничего нет? — спросила она. Я не понял, что имеется в
виду.
— Все хорошо, — сказала она и отправилась к тумбочке, пробормотав:
— Будь я проклята, если в доме не окажется страпона!
Я понял, что она говорила о фаллоимитаторе. Я пытался вспомнить, что говорила Эл, но на ум ничего полезного не приходило. Все, что
всплыло в памяти, это слова Жаклин: «Этой штуковиной ты можешь