Вере хватало воображения представить себе такую картину. Они с Денисом на приеме, в центре внимания. И вдруг Денис исчезает. И все эти его дружелюбные коллеги, партнеры, товарищи мгновенно перестают видеть ее, Веру. Она может кричать, звать на помощь, упасть на пол… Но эти люди в лучшем случае не наступят на нее, а брезгливо обойдут, как свалившийся под ноги манекен, ненужный предмет или вообще тряпку, оставшееся пустое место. Разве это не повод для ненависти? Вера лучше, с большим пониманием относится к одноногому алкоголику с первого этажа, который иногда орет на весь район:
– Эй, крыса крашеная! Ты куда опять поставила тачку? Когда до тебя дойдет, что это место для инвалидов?!
При этом они оба отдают себе отчет, что у алкоголика нет, не было и не будет машины, которую можно было бы поставить на стоянку для инвалидов. Вера почти шутливо огрызается, но она не чувствует ни гнева, ни даже обиды за «крашеную крысу». Она просто видит человека, которому настолько хуже, чем ей, что он уже из кожи вылез, придумывая, как ее зацепить. Она для него недостижимая звезда. Это не равнодушие. Никакого сравнения с холодным безразличием людей, которые считают себя порядочными и даже благородными.
И вот теперь у нее появились сильные союзники, у каждого из которых высоких связей и полезных знакомств не счесть.
Сегодня к Вере домой приедет адвокат Григорьев. Она потратила на макияж часа три. Задача была не только наложить несомненно эффектный грим, но и постараться сделать его незаметным со стороны. Чтоб можно было сказать: «Извините, я только проснулась. Не смотрите на меня». То же с выбором такой домашней одежды, чтобы она была изысканно-небрежной и более эротичной, чем вечерний наряд. Ведь это тот самый знаменитый Григорьев, который выиграл дело блогерши-миллиардерши, которую обвинили в неуплате налогов, и ей вернули чуть ли не все, что конфисковали. Он выиграл дело эстрадного певца, которому после развода осталось все имущество и деньги: Григорьев как-то доказал, что брак был, по сути, фиктивный, хотя и законно оформленный. Но у жены нашелся корыстный мотив, а у Григорьева свидетели. Много историй прочитала о своем адвокате Вера. Почти всегда цель защиты – нападение Григорьева выглядит сложнее, чем задача Веры – отстоять право матери на заботу о дочери. Тут же все ясно, не так ли?..
…Паша Григорьев вошел и хмуро посмотрел на Веру. Это был мрачноватый брюнет с такими густыми бровями, что они казались наклеенными. Ходили слухи, что он с их помощью способен мгновенно менять выражение лица – с комического на трагическое и наоборот.
– Ты что-то вообще соображаешь, Вера? – спросил он с порога. – О чем ты думала, когда приперлась домой к Томилину и притащила с собой санитаров психушки? До того, как ты увидела дочь и оценила ее состояние? Зачем ты так неуклюже там позировала перед его камерой и несла чушь, которую теперь можно использовать только против тебя? И как в твою тупую голову пришло писать заявление на имя Говорковой и лично сдавать ее дуболомам Марину? По поводу того, что ты на следующее утро перевела со своей карты Говорковой ох… офигенную кучу денег, даже не задаю вопросов. Тут один сплошной ответ.
– А что не так? – дрогнувшим голосом спросила Вера.
– Да все не так. Адвокатов надо нанимать до желания и возможности плюхнуться в густое дерьмо. Тебе хотя бы понятно, что видео с тобой, все документы, подписанные тобою же, и сведения о переводе сейчас у следствия?..
– И что мне теперь делать?
– Да теперь уже делать что-то могу лишь я. А это тяжелая и пыльная работа. Скажу лишь, что для меня не существует непокоренных вершин в профессии. Причиной неудачи может быть только одно: крайняя тупость клиента. Но это его неудача, а не моя.
– Но что-то можно сделать? – в панике спросила Вера.
– Конечно. Теперь речь только о расходах.
Паша ушел, так и не присев на стул, но стал богаче на сумму, которая несколько обездолила и обескуражила Веру. Она села за стол, налила себе стакан виски, приготовленного для адвоката, и задумалась о том, что можно быстро продать.
…Паша тратил вдохновение только на речи в суде. С клиентами он действовал по шаблону.
– Чем ты думал, козлина, когда заставил девчонку приехать к тебе домой, наколол какой-то криминальной дрянью, а затем вызвал ее полоумную мамашу? – выступил он у Ивана Томилина. – Я работал с тобой столько времени, считая тебя опытным и осторожным человеком. А тут такое… Тянет на преступный сговор, похищение, если не покушение на убийство. А если бы у нее остановилось сердце? Девочка оказалась физически слабой, и сейчас крутые эксперты оценивают вред, нанесенный ее здоровью. В общем, дешево не получится…
