Да и впрямь, было от чего. Гражданин Поднебесной (чужой!) и гражданин России, имеющий наружность гражданина Поднебесной (непонятночужой!), прибывшие из Истинно-Демократической Арабской Республики (самой опасной страны на свете!), да ещё и без всякого багажа!
Минут десять пограничник внимательно изучал наши паспорта. Пока он проверял наши данные по компьютерной сети, я стоял и покрывался холодным потом. Но служба госбезопасности Камеля Атласа сработала на отлично, а его российские и китайские коллеги, судя по всему, пока что медлили с активными действиями – из каких соображений, мне не хотелось даже думать – поэтому проверку мы прошли.
– Цель визита в нашу страну? – пограничник наконец-то оторвал взгляд от экрана и пристально уставился на Шаха.
– А-а-а, ну понимаете… – Шах запнулся. После тесного общения с магрибскими стюардессами он пребывал в каком-то медитативно-мечтательном состоянии, поэтому мысли у него текли весьма туго. – Мы хотели поближе познакомиться с вашей страной, с её культурой и историей, посетить ваши музеи, например, знаменитый Метрополитен-музей и Музей современного искусства, сходить в Метрополитен-Опера…
Пограничник мрачно взглянул на моего спутника, видимо, окончательно убедившись в своих подозрениях, и потянулся к большой красной кнопке.
– Постойте, офицер, – я бесцеремонно отодвинул Шаха от стойки. – Мой друг просто шутит. Мы накопили с ним немного деньжат и приехали к вам, чтобы как следует поразвлечься.
Я вальяжно похлопал Шаха по плечу.
– Прежде всего, МакДональде! Ваши гамбургеры – это лучшее, что я пробовал в своей жизни!
Шах поморщился, но я незаметно ткнул его локтем под рёбра.
– Потом Бродвей. Я обожаю ваши мюзиклы. Они просто… крутые. И Диснейленд. Обязательно!
Я посмотрел на Шаха, и тот покорно кивнул головой в знак согласия.
– Ну и, наконец, ваша кола и виски – они лучшие в мире!
Лицо таможенника расслабилось.
– Полностью с вами согласен! Но вашему другу я бы посоветовал так больше не шутить.
Он порылся в столе и протянул нам два комплекта бумаг.
– Заполните въездные декларации.
Я взял свои бумаги и перелистал их. Надо же, оказывается, за те два года, что я не был в Имперских Штатах, здесь произошли разительные перемены… Раньше американцы никаких других языков, кроме своей америколы, признавать не хотели. Вернее, не столько не хотели, сколько не могли. Своих переводчиков-мутантов у них почти не рождалось – слишком уж простой и прямолинейно-правильной была их национальная парадигма сознания, поэтому ментальное здоровье нации было настолько крепким и нерушимым, что фактически не оставляло возможностей для мутаций – поэтому все документы всегда были составлены исключительно на америколе. Я заглянул через плечо Шаха – ну да, привычная америкола. Но моя декларация была переведена на русский! Вот это прогресс!
Я быстро проставил галочки в таможенной декларации – алкоголя на ввоз нет, наркотиков, запрещённой литературы и т. п. тоже – и перелистнул страницу. Так, что тут у нас? «Обязательство»: «…в период пребывания на территории Имперских Соединённых Штатов я обязуюсь…» Несколько минут я ошарашено смотрел на лежащий передо мной листок. «…1. Не надираться в жопу на людях… 2. Не гадить в общественных местах… 3. Не трахать местных тёлок…»
Чёрт, неужели ночь с томиком арабской поэзии всё-таки не прошла для меня бесследно? Я зажмурил глаза, приказал мозгу сосредоточиться и ещё раз перечитал декларацию. Не помогло.
Я покосился на Шаха, но тот заполнял свои листки как ни в чём не бывало. Я сгрёб бумаги со стойки и подошёл к пограничнику.
– Офицер, извините. У меня возникли некоторые трудности… Мне кажется, декларация переведена на русский язык не вполне адекватно. Может быть, я лучше заполню документы на америколе?
Пограничник посмотрел на меня снисходительным взглядом, как на глупого капризного ребёнка.
– В нашем департаменте работает один из лучших переводчиков русского языка в Имперских Соединённых Штатах. Мистер Багбер два года проходил стажировку в Москве, поэтому прекрасно знаком и с русским языком, и с реалиями русской жизни.
Я кивнул.
– О да, конечно, это чувствуется. Извините. Наверное, я немного подустал после долгого перелёта. Сейчас я всё заполню.
Я вернулся к стойке. Действительно, не стоит спорить с одним из лучших переводчиков Имперских Соединённых Штатов. Зачем нарываться?
Так, «не надираться в жопу на людях». Конечно, обязуюсь. Я поставил жирную галочку. Дальше. «Не гадить в общественных местах». Интересно, что под этим имеется в виду – не бросать обёртки от жвачки мимо урны, или слово употреблено в его прямом значении? Ладно, тоже обязуюсь. «Не трахать местных тёлок». А это-то ещё почему?! Насколько я помнил, раньше такого пункта во въездной декларации не было.
– Шах, – я дёрнул его за рукав. – А у тебя в декларации есть пункт про женщин?
Тот непонимающе посмотрел на меня.
– Про каких ещё женщин?
