Он обвёл рукой дворик и дом, сверкнув россыпью драгоценных перстней, унизывавших его пальцы.
– Я всегда хотел дожить до двухсот лет. И я хотел жить в сказке…
– А сколько лет вам сейчас?
– Сто семьдесят два, – спокойно ответил он.
Я чуть не захлебнулся горячим чаем.
– Но вы выглядите не старше, чем на семьдесят два! – изумлённо воскликнул я.
– А если хотел бы, выглядел бы на двадцать шесть, – старик улыбнулся.
– А ты разве не получаешь то, что ты хочешь?
– Я?!!!.. Нет, Аль-Азиф, – я покачал головой. – Нет. Если бы бог или Аллах, как вы его называете, давал мне то, что я хочу, я бы сидел сейчас дома и нянчился со своим годовалым сынишкой.
– Ты в этом уверен? – выцветшие до аквамариновой прозрачности глаза старика смотрели на меня пристально и пытливо.
Что значит, уверен ли я в этом?! Он хочет сказать, что вся та помойка, которая есть у меня в голове и жизни – все мои сомнения и страхи, душевные страдания и вечное хождение по грани, вся моя собственноручно разрушенная несчастно-несчастливая любовь, дурацкие напряжённые отношения с отцом, наконец, эта безумная эскапада через границы в поисках некоего бога – это то, чего я хочу?! Вот уж нет! Нет! НЕТ!!!..
Хотя…
В голове отчётливо всплыли слова, вскользь сказанные Шах пару дней назад по дороге в Танжер, о том, что меня будто кто-то ведёт, подталкивает в нужном направлении и распахивает передо мной нужные двери… Может быть, старик действительно прав?!
– Люди тоже получили то, что хотели. С перенаселённостью на планете покончено, с голодом давным-давно тоже, все сыты, у всех есть крыша над головой. Нет войн и эпидемий. А взять пресловутую чистоту наций и национальную самобытность, о потере которых столько кричали во времена глобализации? О, теперь об этом можно больше не беспокоиться! Сбылась великая мечта: Россия – только для русских, Европа – для европейцев, Поднебесная – для китайцев, Латиноамериканские территории – для свистящих… Мы стали настолько разными, что скоро станем несовместимы на генетическом уровне. А мы, арабы, всегда хотели быть властителями мира. И, боюсь, через пару столетий мы ими станем…
– Распространение наркотиков как государственная политика? – спросил я.
– Да. И одновременно распространение арабского языка. Ведь для того чтобы употреблять наркотические стихи, требуются хотя бы начальные знания нашего языка и каллиграфии.
На двор медленно опускались синие магрибские сумерки, покрывая мозаичную вязь таинственно мерцающей полупрозрачной чадрой.
– Аль-Азиф, я хотел вас спросить… Пару лет назад вы встречались с одним учёным из Поднебесной. Его звали профессор Линг. О чём вы с ним тогда беседовали?
– О том же самом, юноша, что и с тобой. Ты от него узнал моё имя?
Я покачал головой.
– Нет. Он болен… душевно. Я думаю, он стал таким после того, как встретился с богом.
Я пристально посмотрел в глаза старика, стараясь уловить, не проскользнёт ли в них что-нибудь, но тот перехватил мой взгляд.
– Ты думаешь, я помог ему в этом? Нет. Ты ошибаешься.
– Но тогда где и как это могло произойти? Вы не можете хотя бы предположить?
– Нет, мой мальчик. К сожалению…
Я поставил на пол драгоценную пиалу и поднялся. Где-то там, далеко за горизонтом, жаркое пустынное солнце нырнуло в солёно-слёзную прохладу океана, и теперь двор заливала густая синь. В листве мирта умиротворяюще стрекотали цикады.
– Аль-Азиф, мне нужно идти. Спасибо вам. За разговор и… за сказку. Если мне удастся найти того, кого нашёл профессор, я обязательно вернусь и расскажу вам об этом.
Мы прошли по длинному тёмному коридору и вновь оказались в сказочной книжной лавке, посреди которой росла серебристая олива. Шах блаженно спал на софе в той же позе, в которой я его оставил.
Аль-Азиф подошёл к одной из полок, проворно вскарабкался по рассохшейся деревянной стремянке почти под самый потолок, пробежался пальцами по корешкам и на ощупь вытащил маленький толстый томик.
– Возьмите, юноша. Это подарок. От меня.
Он протянул мне книгу. Я осторожно взял её из его рук и раскрыл на первой странице. На тонкой кофейной бумаге устремлялась в необъятное небо, танцевала, взмахивала изящными крыльями стая птиц моего любимого насталика…
