– Он сказал, что меня хотят повысить в чине за мои заслуги. Перевести в какой-то легион…
Крис, профессиональный танцор – свистящие захватили их самолёт, когда он вместе со своей балетной труппой возвращался с гастролей из Имперских Штатов – изящно кивнул головой:
– Да, я слышал о легионе. Говорят, это считается большой честью. И ещё говорят, что члены легиона получают лучшую еду и женщин.
Несколько секунд я пристально смотрел на Криса, пытаясь понять, не шутит ли он, но тот говорил совершенно серьёзно.
– …еду и женщин? – переспросил я, и Крис утвердительно кивнул.
Я улыбнулся и, уже не в силах сдерживаться, рухнул на колени в диком приступе смеха. Бузиба скорчил огорчённую рожу и покрутил пальцем у виска, Свен тоже посмотрел на меня непонимающим взглядом. Но, видимо, мои собратья по несчастью достигли той же моральной кондиции, что и я, и после моих сбивчивых объяснений на ломаном африканском и скандинавском мы все четверо катались по полу камеры, корчась от смеха.
Насчёт лучшей еды и женщин Крис, конечно же, ошибся. Да и с чего бы нашим хозяевам проявлять такую заботу о своих рабах – всё равно наш конец предрешён, так к чему напрягаться? Но примерно через неделю, когда солнце почти скрылось за горизонтом – наша камера располагалась в самом начале тюремной пещеры, и из неё открывался восхитительный вид на изрезанный невысоким предгорьем горизонт, за которым начиналась великая Патагонская пустыня – в нашу камеру ввалился довольный Сессар. Он был не один. За его спиной семенил очень пожилой свистящий, почти старик, но крепко сбитый, с мускулистыми руками, в которых он держал длинный обшарпанный футляр.
– Наш-ш-ш оружейник Хос-с-се, – представил Сессар своего спутника и с гордостью добавил, – один из трёх лучш-ш-ших мас-с-стеров в с-с-стране… во вс-с-сём мире. Он принёс-с-с для тебя подарок.
Старик бережно положил футляр на пол, нажал на замки, которые расщёлкнулись с легким скрипом, и медленно приподнял крышку. И тут я увидел
Мир вокруг меня словно исчез, я замер, не в силах произнести ни слова.
На древнем, местами вытертом до белизны бордовом бархате лежал меч, странный, фантастический, невероятный – никогда раньше я не видел такого оружия, но то, что это было оружие, созданное сохранять жизнь одному и отнимать жизнь у других, не было сомнений. Меч был полностью чёрным – удлинённая, как у полутораручника, рукоять из чёрного палисандра, надёжная гарда из чёрного металла, и клинок… нет, он был даже не чёрным, он был самой тьмой – узким, стремительным сгустком тьмы, который, казалось, время от времени пульсировал изнутри багрянокровавыми всполохами.
Меч притягивал к себе, манил… не спрашивая у мастера разрешения – не в силах я был сейчас ничего спросить – я потянулся к нему, осторожно просунул пальцы под рукоять и медленно-медленно, почти не дыша, вынул его из футляра. Тот был ощутимо тяжёлым, и, чтобы не выронить бесценное сокровище, я обхватил рукоять и чуть приподнял клинок – и в то же мгновение меч вдруг всколыхнулся, словно пробудился от долгого сна, внутри клинка пробежала мощная волна, и он влился, лёг в мою руку сам, без моей помощи, легко и естественно.
– Он… он живой!.. – от неожиданности я дёрнулся.
Наверное, на моём лице была написана такая дикая смесь восторга и ошеломления, что старик-свистящий рассмеялся:
– У любого хорош-ш-шего меча есть душ-ш-ша. А этот ж-ж-живой куда больш-ш-ше, чем ты думаеш-ш-шь.
Я поднёс меч к глазам и всмотрелся в него. Странный материал, покрыт блестящей чёрной краской, но явно не металл… стекло?.. Но как стекло может быть таким гибким и прочным? Даже на взгляд режущие кромки по обеим сторонам голомени были безупречно, бритвенно-острыми… Я качнул рукой, и мне показалось, что внутри клинка перекатывается густая, полужидкая масса… Да и форма у клинка была довольно странной – два дисковидных утолщения делили его на три части, делая похожим на лапу гигантского членистоногого.
Осторожно, привыкая к мечу, я начертил клинком в воздухе плавную дугу, немного затянул петлю на себя и вдруг резко выбросил руку вперёд. Остриё меча со свистом рассекло воздух, и меня тоже кинуло вперёд – будто меч многократно усилил мой импульс и потянул за собой. От неожиданности я потерял равновесие и упал на колено. Ничего себе, сила! Он… он и вправду живой!.. Я приподнял клинок, меч снова всколыхнулся, мягкой волной влился мне в руку и… сломался. Потеряв свою стремительную прямоту, клинок изломился, как корявая старушечья рука, выпятив наружу костлявые суставы. Я ошеломлённо уставился на него. Что случилось?! Что-что, а с мечами я обращаться умею, недаром с пяти лет держу их в руках. Плохой меч я чувствую сразу, стоит мне взять его в руки, но этот… этот казался таким надёжным и крепким!
– Там, под с-с-средним пальцем, у с-с-самой гарды, триггер, нащ-щ-щупай, – прошипел оружейник.
