Развернулся и проворно юркнул-вкрутился в тёмный зев лаза.
Свободным… я стану свободным… механически повторял я про себя. Поначалу это слово было для меня всего лишь пустой оболочкой из звуков, не наполненной даже зачатками смысла – я намеренно забыл его, вычеркнул из всех словарей всех языков, которые я знал, из своей системы понятий и миропредставлений, которой я оперировал – потому что иначе бы я попросту не выжил… и теперь я повторял его снова и снова, на разных языках, в разных сочетаниях, с разной интонацией, и постепенно это слово начало вновь обретать своё наполнение, свой невероятный, сверхъестественный смысл…
– Он пообещал выпустить тебя на свободу, да? – воскликнул он, дёрнув меня за рукав.
– Да, он так сказал… Вроде бы так. Если я выиграю ещё один бой…
– Если ты выиграешь ещё один бой, тебя выпустят на свободу? Как гладиатора в Древнем Риме?
– Ну да.
– А почему тебе об этом сообщает простой охранник, а не один из наших хозяев?
– Не знаю, – я пожал плечами. – Возможно, ему поручили передать эту новость мне. Или он её подслушал и был так рад, что поспешил первым сообщить мне об этом.
– А с чего бы ему вдруг за тебя так радоваться?
– Ну, мне кажется, мы с ним немного сдружились за это время… И ещё он выигрывает на мне неплохие деньги.
– Знаешь, Алекс, почему-то я не верю этому Сессару, – Бузиба подозрительно посмотрел в сторону лаза. – Слишком уж много он вокруг тебя крутится… и дело тут вовсе не в деньгах…
И когда неделю спустя я стоял посреди каменного колодца арены и смотрел, как через ворота в противоположной стене уверенно-упругой походкой выходит Сессар в одежде гладиатора с небрежно заткнутым за пояс чёрным клинком, у меня в голове гулким боем африканских барабанов пульсировали слова Бузибы… да, Алекс,
– Я долго ж-ж-ждал этого, – едва слышно просвистел мой противник и, я мог поспорить, дружелюбно улыбнулся.
– А я нет, – совершенно искренне ответил я, даже не пытаясь изображать подобие дружелюбия. Какого чёрта… он полгода втирался ко мне доверие, вёл задушевные беседы, стал почти моим другом, а сам всё это время внимательно присматривался ко мне, ловил каждое моё движение, изучал меня, мой характер, радовался моим победам и наверняка втайне смаковал в предвкушении того, как встретится со мной на этой арене, один на один, на равных…
Только вот не совсем на равных, приятель. Я-то не изучал тебя, не наблюдал за тобой исподтишка. Да я даже не предполагал, что мне когда-нибудь придётся сражаться со свистящим!!!.. Но, как видно, острые ощущения нужны всем, даже тем, кто находится на самом верху пищевой цепочки – а ты ведь находишься на самом верху, не так ли, "охранник" Сессар? Иначе бы откуда такие полномочия – взять хотя бы возможность организовать ежевечерние прогулки для заинтересовавшего тебя раба-гладиатора, чтобы вести с ним долгие задушевные беседы? Или регулярно подкармливать его деликатесными фруктами, которые твои простые соотечественники и в глаза-то не видели? Или, наконец, возможность шесть месяцев кряду строить из себя рядового охранника да так, что никто тебя и выдать не посмел? Кто ты такой, Сессар? Высокопоставленный военный? Власть имущий? Или просто умирающий со скуки богатей, ради собственного развлечения убивающий на арене захваченных в плен чужаков?..
Я едва успел скользнуть в сторону и взметнуть вверх клинок, прикрывшись от удара. Мой противник двигался бесшумно и молниеносно. От малейших телодвижений, почти не уловимых для взгляда, его змеиный позвоночник изгибался мощным хлыстом, заставляя его гибкое хищное тело совершать мгновенные рывки, уходы, петли, развороты – невозможные, невероятные движения… нет, человеческое существо не способно так двигаться!.. Спирали, петли, броски… причудливая нить движений вилась вокруг меня, обвивала всё теснее, всё ближе, всё быстрее, клинок Сессара чёрным полозом вился вокруг меня в смертельном танце. Я не чувствовал своего противника, не мог предугадать его движений. Всей моей реакции, всех моих навыков хватало лишь на то, чтобы в последние доли мгновений выскальзывать из затягивающихся вокруг меня петель, на волосок уклоняясь от бритвенного лезвия клинка. Я крутился на месте, как волчок, только обороняясь и едва успевая парировать удары, но с каждой секундой делать это становилось всё труднее.
Я не знал, сколько минут длится этой бой – да и можно ли назвать боем мои невразумительные попытки сохранить себе жизнь? – я потерялся во времени, в пространстве, в безумной пурге движений. Меня не учили, никогда не учили сражаться с таким противником!!
Только не паниковать, дружок… не надо, спокойно, иначе тебе точно конец…. а так, может, каким-то чудом и прорвёмся… Прорвёмся? Ну да, на тот свет…