Нас и вправду любят. Поздравления следуют одно за другим. Однокашники по-доброму вспоминают наши проделки. Юмористы из числа родственников в который раз пересказывают смешные случаи из детства. Самое короткое выступление – у Вяянянена. Слезы не позволяют ему выдавить из себя больше нескольких слов.
– Суви, держись за Сами, он… он чертовски классный чувак… простите. Вот черт, черт… Простите.
Теперь весь зал приходит в движение. Самое трогательное – это когда на слезы пробивает самого сурового и неприступного, и он чертыхается от смущения.
Кажется, хочет высказаться моя сестра Хенна. Она еще колеблется, но ее компаньонка Сини легонько толкает Хенну в спину и подбадривает.
Не знаю, пара ли они. Да это и не мое дело. Хенна называет ее подругой, а друзей слишком много не бывает. У меня всю жизнь было два друга, Маркус и Песонен, и сегодня я радуюсь и их счастью.
Пока Хенна собирается с духом, микрофоном завладевает сестра моего отца, Элси. Ее речи до сих пор никогда не вызывали ничего, кроме хаоса и конфликтов из-за споров о наследстве. Тем не менее я не дам ей испортить всем настроение.
Пожалуй, было правильным решением прийти на свадьбу вместе с Сини. Мы ведь тоже живем вместе. Мама и все родственники, разумеется, считают, что я полюбила женщину, и думают, что это следствие моей бездетности. И недоумевают по этому поводу.
Не приходится сомневаться, что сегодня вечером кто-нибудь из родни в конце концов заявит, что в нашем роду все были гетеросексуальными. Не было у нас лесбиянок, нет. Нормальные всё люди были. Несмотря на присутствие Сини, первые наезды начались сразу после ужина. Разумеется, тетя Элси уже напрочь позабыла о нашей стычке на похоронах, а может быть, решила испортить и этот день.
К счастью, такой бестактной оказалась она одна. Несколько самых ужасных родственников за это время уже померло. Но и ложки дегтя достаточно, чтобы испортить бочку меда. И вот теперь, к несчастью, она берет микрофон и обращается к молодоженам.
– Всем добренький вечерок. Я, значит, Элси, тетя Сами. Короче, коротко скажу, нам еще всю ночь домой ехать-та. Я за тобой, Сами, заботилась, еще когда ты младенчиком был, плавать тебе учила. Хочу, значит, поздравить вас, Сами и Суви. Папаша ваш сейчас смотрит на вас и на свадьбу вашу с небушка-та и тобой гордится. А еще получше будет, если продолжите род Хейноненов за Мартти, братиком-та нашим, покойничком. Мы-та вот сестры евойные народилися. Вот, поглядеть бы еще разочек хоть, как ребеночек-та родненький по полу ножками-та топочет.
Хочется заорать. Черт тебя раздери, Элси, лучше бы тебе заткнуться.
Однако Сами вежливо и с улыбкой принимает поздравление и идет обниматься с тетей Элси. Я в бешенстве. В чем вообще цель продолжения рода Хейноненов? Я слышу эти инсинуации на каждом празднике уже на протяжении пятнадцати лет.
Дети во мне не держатся, а вот слова застревают. Злость тоже копится. Хотя должно было бы быть наоборот. Еще минуту назад я была не уверена, что попрошу слова, но теперь у меня проснулось вдохновение. Беру микрофон и пытаюсь унять стук сердца.
– Счастья любимому брату и новоиспеченной жене. Тебе, Суви, не обязательно быть частью рода Хейноненов, если не хочешь. После выступления тети Элси, наверное, ты и сама все поняла. Это ваше дело, Сами и Суви, хотите вы топочущие ножки или нет, где и куда они будут топотать, и вообще… У меня и сегодня многие спрашивают про детей, вернее сказать, вся родня пристает ко мне с этим вопросом уже пятнадцать лет. Как будто я сама об этом не думаю. Да я ни о чем другом не думаю! Не хочу отвлекать вас от праздника своего любимого брата и Суви, но и у меня есть радостная новость. Я беременна.
В ответ раздаются восторженные аплодисменты.
О второй части своей речи я мечтала десять лет. Чтобы не слишком шокировать присутствующих, прячусь за диалект своей тети. Любую бестактность можно замаскировать этим милым говорком.
– Жалко конечно, что стока времени ждала я детишку-та, ну да можно аборт ищщо сде-ла-ать. Вот вы, старыи и умныи, нам посоветовали бы лучше-та. Да мы с Эсой остолопы-та были. Четырнадцать лет по анализам ходили-та, а никто не надоумил-та, что не в ту дырку сова-ли-и. Ой, простофили-та мы бы-ли-и. А когда разошлась с Эсой-та, так один мужик меня и забрюхатил-та. О-ой!
Половина гостей хохочет, другие плачут, кто-то в замешательстве притих. Гордо расправив плечи, завершаю свое выступление. Адреналин бурлит во мне.
– В общем, всех, кто на протяжении пятнадцати лет не выносил мне мозг, я приглашаю посмотреть на младенца, когда он родится. И мама пусть приходит. Она – мать, поэтому ей все дозволено. А остальные пусть катятся к чертям собачьим!
Я больше не в состоянии сказать ни слова. Сини подставляет мне плечо, на которое я и опираюсь. Сами с Суви подходят обнять меня. Мы все плачем в три ручья. Я ощущаю стыд и в то же время облегчение. Наши родственнички этого хотели и получили. Пожалуйста. Гребаные уроды!
– Поздравляю, дорогая сестренка!
– Прости, Сами.
– За что?
– За то, что испортила тебе свадьбу.
