Куда же он запропастился в такой день? Как я хотела показать родственникам, что уж у нас-то умеют как следует готовиться к праздникам. Похороны Мартти кончились скандалом, так хоть со свадьбой-то не оплошать.
Гости в церкви расселись по деревянным скамьям. Невеста в конце коридора ждет рядом с дрожащим и обливающимся потом отцом, готовая проследовать к алтарю. Я выхожу из зала, чтобы позвонить Касимиру. Шепчу в трубку.
– Где ты болтаешься?
– В полицейской машине. Меня задержали.
– За что?
– По подозрению в педофилии.
– Милый, сейчас не время для шуток.
– Да какие тут шутки! Я в полицейском микроавтобусе тут рядом, у парка с детской площадкой, сто метров от церкви. Приди забери у меня кольцо, Сами хоть сможет жениться. За меня не беспокойся.
– Да как же это, конечно, я волнуюсь.
Сами все еще в ризнице со священником обсуждает план церемонии. Осторожно прерываю их беседу.
– Простите, пастор. Тут небольшое дело. Сами, послушай…
– Песонен пришел наконец?
– Знаешь, тут… Я не хочу тебя лишний раз беспокоить, но дело серьезное, знаешь… Касимира арестовали.
– За что?
– Ну, он там это… Ну, вроде бы, за педофилию?..
Пастор, услышав мои слова, изумленно поднимает брови. Сами, кажется, удивлен еще больше.
– Да какого дья…
Пастор прочищает горло, и Сами в последний момент выбирает выражение, более подходящее к месту.
– То есть что за чушь?
– Наверняка какое-то недоразумение.
– Ну я понимаю! Только где же все-таки Песонен?
– Он в полицейской машине, его допрашивают. Это недалеко тут, рядом с детской площадкой.
– Нет, черт побери! Там ведь действительно болтался какой-то извращенец, но это же наверняка, дьявол его раздери, был не Песонен! Сходи туда с Юккой, а я останусь успокаивать Суви.
Мы мчимся через церковный зал со скоростью, которую только позволяют развивать мои выходные туфли. На бегу смущенно улыбаемся родственникам и друзьям. Со стороны невесты, похоже, собралась публика столь изысканная, что от всей этой сумятицы мне становится не по себе. Не только мать Суви, но и ее тетки – тоже врачи. Наверняка в их роду еще не бывало такого конфуза.
Мы рассказываем о неожиданном повороте событий Суви и Юкке, которые, таким образом, оказываются в курсе событий одновременно. Юкка всю дорогу успокаивает меня. Вскоре он уже колотит в дверь полицейского микроавтобуса. Сидящий в машине сотрудник полиции поначалу удивлен, увидев перед собой столь торжественно одетого мужчину, который ломится в патрульный автомобиль, но узнает комиссара криминальной полиции и в некотором недоумении открывает дверь. Пока полицейские общаются между собой, бросаюсь к Песонену.
– Любимый, что с тобой случилось?
Из брови Касимира течет кровь. Вытираю ее носовым платком, который был приготовлен в сумочке, чтобы промокнуть слезы под рев церковного органа, исполняющего свадебный марш. Полицейский протягивает еще салфетки и смотрит на меня вопросительно.
– Госпожа, вы мать задержанного?
– Нет, я его герлфренд. В чем подозревают Касимира?
– Пока рано об этом говорить, но родители детей в этом парке предполагают, что он педофил, который уже давно тут болтается и совращает детей.
– Я похожа на герлфренд педофила, растлевающего детей?
– Тут я не могу ничего с уверенностью утверждать.
Юкка просит дать ему урегулировать ситуацию. Он отходит, чтобы куда-то позвонить, но вскоре возвращается
– В общем, дело такое. Я забираю подозреваемого на допрос и ручаюсь, что он не скроется.
– Понятно!
Родители детей с площадки удивленно наблюдают, как мы празднично наряженной процессией с Касимиром и Юккой направляемся в сторону церкви. Пара взволнованных папаш увязывается за нами.
– Стойте! Нельзя же отпускать этого извращенца просто так?
Юкка, прямо как в кино, достает из бумажника какую-то карточку и говорит, что он комиссар криминальной полиции, который займется дальнейшим рассмотрением дела. Как ни странно, бдительные отцы удовлетворены этим ответом. Мы трусцой направляемся к церкви, но я успеваю спросить Касимира о происшествии.
– Во всем виноват ремень. Как работает эта чертова пряжка? Я хотел ее поправить перед тем, как зайти в церковь, и брюки соскользнули прямо на лодыжки. Тогда папаши и принялись меня бить.
Юкка прыскает со смеху, но тут же просит прощения за свою несдержанность.
– Прости. Не знаю больше ни одного семейства, которое так часто оказывалось бы в кутузке безо всякой причины.
– Наверняка таких больше нет!
Я не злюсь на Юкку или Касимира. Меня выводит из себя сама ситуация.
Выхватываю ремень из руки Касимира и швыряю его в первую попавшуюся урну.
– Любимый, прости меня. Я же хотела как лучше…
– Ничего.
Когда мы целуемся, Юкка отворачивается. На работе ему и не такое приходится наблюдать, но страсть пылких любовников – это слишком даже для сурового полицейского.
Перед тем как войти в церковь, мой бойфренд хочет мне что-то сказать. Сначала я подумала, что он собирается сделать мне предложение. Однако дело оказывается гораздо более серьезным.
– Сейя, пообещай мне, что больше никогда не омрачишь ремнем наши отношения.
– Обещаю.
– И даже подтяжками.
– И даже подтяжками.
