Почему-то я подсела на блог «Перезагрузка». Эта женщина все время попадается мне в дамских глянцевых журналах, рекламных роликах и социальных сетях. Ее жизнь не имеет с моей ничего общего, и все же я натыкаюсь на нее повсюду.
Мне жаль ее даже больше, чем себя. Все это не может быть правдой. Дело не в моем цинизме, а в здравом смысле. Мне кажется, она живет в мире иллюзий. Боюсь, она делает это ради своих читателей. Она пытается дать людям надежду на идеальный мир. Мне хочется ее обнять. И сказать ей, чтобы она расслабилась. Жизнь может быть и самой обыкновенной, ни плохой и ни хорошей.
Мою собственную жизнь обыкновенной не назовешь. Она в меру плохая. Я порвала отношения с мамой и слишком упряма для того, чтобы позвонить ей и попросить прощения. Хотя наверняка следовало бы. Прежде всего, мне надо уйти от Эсы. Не потому, что у нас не получилось завести ребенка, а потому, что он не готов ни за что бороться.
Эса приходит с работы после шести. По своему обыкновению он садится дочитывать «Хельсингин саномат», которую утром успел только пролистать. Присаживаюсь рядом и пытаюсь привлечь к себе внимание, накрыв своей рукой его.
– Подожди, я читаю.
– Не подожду. Это важно.
– Ну?
– Нам нужно расстаться.
Эса ничего не говорит. Продолжает читать газету, как будто ничего не случилось, хотя он наверняка все слышал.
– Тебе нечего мне сказать?
– А что я должен сказать?
– Ну, например, что ты хотел бы сделать еще одну попытку?
– Я уже пытался.
– Что ж, тогда говорить больше не о чем.
– Как знаешь.
Наверное, моя жизнь была бы по-настоящему хорошей, если бы ее не портила всякая ерунда. Все чаще я замечаю, что ору на детей из-за каких-то пустяков. Проблема в том, что таких пустяков тьма тьмущая. Собственных детей очень любишь и сильно на них злишься. Но ведь даже убийцы получают в тюрьме письма поддержки. Получается, самые плохие люди достойны большего сочувствия?
Зачем нужно было заводить троих детей? Ну вот на черта так много? При этом в три раза увеличивается вероятность, что случится что-нибудь ужасное. Для счастья достаточно и одного ребенка.
Я даже не помню, когда толком отдыхал. Чтобы у меня было три минуты, когда я не занимался бы уборкой, не готовил бы еду или не волновался бы из-за чего-то. Я просто не в состоянии один нести такую ответственность. С детьми может произойти что угодно, и за это «что угодно» отвечаю я.
Зашел Сами и поведал мне о своем новом увлечении. Всегда интересно послушать о чем-то, не связанном с детьми и тем хаосом, который они производят. Радует искренний энтузиазм, который пробуждает в Сами новая дама сердца. Однако сейчас я хочу поделиться с ним своими делами.
Рассказываю о том, что у меня больше нет сил, о стрессе, страхах и даже о своем намерении сдаться. Сами удивлен. Говорит, что и представить себе не мог моих переживаний.
– Прости, Маркус. Я просто всегда восхищался твоей полноценной жизнью.
– Этой полноценности уже многовато. Я мечтаю, чтобы Салла пришла в норму. Мы могли бы развестись и заботиться о детях по отдельности.
Оба смеемся над этой идеей. Сами мечтает о семье. У меня семья уже была, и я мечтаю стать отцом-одиночкой. Неудивительно. Среди моих друзей более счастливыми себя чувствуют те, кто развелся. Те, кто наладил жизнь после развода. Рассказываю об этом Сами.
– Высшая форма цивилизованных отношений – это родители-одиночки. На все ключевые политические должности следует выбирать родителей-одиночек, которые сумели договориться о совместной опеке над детьми. Уверен, что они обладают мудростью, гибкостью и способностью адаптироваться к ситуации. Это то, к чему стремятся все общества и религиозные конфессии. Подумай хотя бы о христианстве и любви к ближнему. Легко взаимодействовать с теми, кого любишь, но попробуй договориться с врагами. Это моя мечта, к сожалению, несбыточная. Салла не может быть частью функционирующего целого. Мне надо официально стать единственным законным представителем детей и исключить Саллу из нашей жизни.
Сами смущен.
– Это… это серьезное решение. Но ведь Салла пока еще… Может, она еще вернется.
Сами не в состоянии защитить Саллу, но предлагает мне свое решение проблемы. Он включает ноутбук и заходит на сайт турфирмы. Я пытаюсь остановить его, взывая к разуму, но он меня не слушает.
– «Длинные выходные» в Берлине, с пятницы по понедельник, отель «Циркус», с завтраком. Перелет включен. На твое имя. Отмена или замена пассажира не допускаются. Клик, клик. Вот так. Плач
– Ты не можешь!
– Могу. Дело сделано. Тебе ничего не остается, как улететь в пятницу утром. Я позвоню твоему шефу. У тебя наверняка нет никаких неотложных дел.
– Но ведь… Хелми не уснет без меня.
– Не бывает детей, которые не спали бы всю ночь. Мы с Суви придем и позаботимся о девочках. Сводим их в «Линнанмяки» [68], покормим, а ты займешься собой. Возражения не принимаются. Все, пока, мне пора идти.
– Погоди, дай подумать…
– Думать поздно, билеты не сдаваемые. Если не поедешь, мои деньги пропадут. Ты ведь не станешь грабить своего бедного друга?
