– Вот же блин! Там что-то происходит, и верная медаль ускользает из рук Сильвы Фриландер. В финале у нее всего лишь четвертый результат. Финляндия снова без медали на этих Олимпийских играх, когда до конца состязаний остается всего два дня.
Неужели это плохой результат? Она четвертая в мире в той области, которая для нее важнее всего. Все равно что я занял бы четвертое место на всемирном чемпионате отцов. Меня охватывает чувство жалости к Сильве, когда у нее, обливающейся слезами, берет интервью финское «Юлейсрадио».
– Сильва, что случилось?
– Что-то прилипло к стрингеру или сзади к доске, какой-то большой полиэтиленовый пакет. И она потеряла управляемость.
Сильва безутешно рыдает. Корреспондент пытается задавать какие-то умные вопросы в ситуации, в которой не может быть умных вопросов.
– Вы говорили, что олимпийское золото – главная цель всей вашей жизни. Следующие олимпийские игры – через четыре года. Сильва, как вы считаете, вам повезет с попутным ветром, чтобы доплыть до них?
– Да отвали, мудила, не знаю я!
Сильва в слезах отворачивается от интервьюера и натягивает куртку, на спине которой красуется логотип нашей компании и призыв сохранить моря. Не уверен, что именно этого мы ожидали от сотрудничества – слезы и грубая брань спортсменки, победу которой погубил пластиковый мусор в океане.
Мой телефон пищит. Пришло сообщение от Маркуса, и его явно не заботят вопросы экологии. «Не рановато ли она упаковалась в мусорный мешок?»
Смеюсь, хотя и не следовало бы. И одновременно оплакиваю судьбу Сильвы. Несмотря ни на что, она заслуживает своей мечты. Хотя моя мечта, пожалуй, более реалистичная. Все-таки олимпийские игры бывают раз в четыре года, а овуляция – каждый месяц. «Как вы считаете, Сами Хейнонен, вам повезет с попутным ветром, чтобы доплыть до овуляции?» Осталось только найти подходящего человека. И это не Катья. Нынешний вечер и ночь – не новый старт, а что-то другое. Мы обещаем друг другу остаться друзьями. Друзей слишком много не бывает.
Я сняла жилье в центре города. Эса выкупил мою долю в нашей общей квартире и остался в ней жить. Так лучше. Мне наш бывший дом и все в нем напоминают о провалившейся попытке создать семью, а я не хочу думать об этом. Эсе в этом смысле проще, он не задумывается о таких вещах. О таких вещах, как жизнь.
Я показываю грузчикам, как разнести по комнатам немногие мои коробки и мебель. Сбегаю по лестнице, чтобы забрать из своей машины самые важные вещи, которые побоялась доверить грузчикам. Открываю крышку багажника, когда с улицы доносятся крики.
– Да черт вас раздери, давайте пошевеливайтесь! Вот же заразы! У меня уже никаких сил с вами нет.
Выглядываю из-за машины, и мамаша, поносящая своих детей, замечает меня.
– Пойдемте, милые мои. Все мы немного устали. Потерпите.
Ничего себе! Та женщина, которая ведет блог «Перезагрузка». Сини. Смутившись, она направляется к дому напротив. По сотням красивейших фотографий я пыталась вычислить, где же находится ее квартира, но теперь знаю это наверняка.
Забираю вещи и несу их домой. Солнышко заливает все ярким светом, и я любуюсь видом из окна. В доме напротив замечаю знакомые занавески. Те самые, которые мама Сини сшила для своей комнаты, а теперь Сини повесила их в детской. Как это прекрасно, когда вещи передаются из поколения в поколение.
Я знаю о ней все. Знаю, что эта квартира площадью девяносто два квадратных метра из четырех комнат и кухни была сохранена в первозданном виде. Очаровательную старую кухню удалось сберечь, сделав повыше плинтусы. И затянувшийся ремонт лишь укрепил отношения Сини и Яркко.
Теперь я вижу ее орущей на своих детей. Видимо, без этого невозможно написать новый исполненный гармонии пост в социальных сетях. Потом она плюхается на пол и рыдает. «Это были огромные окна, наполняющие квартиру светом, и они больше всего меня восхитили». Единственная проблема таких окон – вместе со светом они без труда пропускают еще и любопытные взгляды.
Мне становится стыдно. Она придумала свою идиллию, чтобы и я могла помечтать. Да, разумеется, все это неправда. Идиллия не бывает правдой.
Я все больше завоевываю доверие у мотоциклистов. После уборки мне теперь разрешается попариться в сауне. Сегодня я подзадержался и, похоже, все уже ушли. С полотенцем на бедрах иду на минутку освежиться на небольшой металлический балкончик, выходящий во двор.
В кустарнике, окружающем здание, замечаю какое-то движение. Чуть подальше сверкают мигалки полицейской машины. Слышу грохот от входной двери, как будто ее ломают. До меня доносятся крики.
– Полиция! Все на выход, руки за голову!
Выскакиваю из сауны. Все помещение клуба заполнено полицейскими при полном снаряжении. Трое из них направляют на меня пистолеты.
– Руки вверх!
Поднимаю руки и молю Бога, чтобы полотенце не свалилось с бедер. Прямо в таком виде полицейские провожают меня в машину и везут на допрос.
Допрос ведет мой старый знакомый. Отец Суви. Он меня узнает и вспоминает нашу прошлую встречу. Мои объяснения вызывают не больше доверия, чем тогда.
– Приятель разрешил сходить к ним в сауну.
