– Ясно. У вас всегда оказывается приятель, который во всем виноват. Как его зовут вы тоже не знаете?
– Разве в такой ситуации не полагается сразу же вызвать адвоката?
– Пожалуй, самое время. У меня создается впечатление, что мне пудрят мозги. Недавно я вас допрашивал по делу о налете экоактивистов на офис вашей же фирмы. А теперь вы задержаны в ходе рейда в байкерском клубе. Может быть, объясните толком?
Но я не могу ничего объяснять, поскольку пообещал держать язык за зубами. И мне опять остается только врать из благих побуждений.
– Мой приятель держит там свой мотоцикл, и мы иногда ходим туда попариться в сауну.
Похоже, во время рейда не нашли ничего подозрительного, поскольку меня отпускают домой. У полицейских нет в запасе никакой специальной одежды для таких задержанных, как я, с полотенцем на заднице.
– Вы можете попросить кого-нибудь из друзей привезти вам, во что одеться? Мы вас не торопим.
– Это вряд ли получится. Мобильный остался в клубе. Не поищите для меня номер телефона?
Полицейские находят в базе данных номер Песонена, и я звоню ему. Песонен привозит комплект одежды на несколько размеров больше. Придерживая штаны, чтобы не свалились, добираюсь до его машины. При этом замечаю, что у самого Песонена брюки больше не висят на середине задницы, как раньше.
– Ты обзавелся ремнем!
– Ага. Теперь штаны не сползают.
– И как ты додумался до такого гениального решения?
– Мне подарили.
– Кто?
– Ну, одна… Один человек.
– То есть у тебя кто-то есть?
Песонен старается уйти от ответа.
– Попозже об этом поговорим. Тебя свинтили за ту историю с «Харлей-Дэвидсоном»?
– Ага.
– Может, стоит обо все рассказать полиции?
– Да нет, все хорошо. Я там немножко поприбирался у них в клубе в качестве компенсации. Только никому не рассказывай.
– А кому мне рассказывать?
– Например, твоей таинственной женщине.
Странная скрытность. Показываю Песонену дорогу к мотоклубу.
Песонен остается ждать в машине, пока я забираю из сауны свои вещи. Входная дверь в клуб разломана полицией. Я упаковываю свою одежду в полиэтиленовый пакет и собираюсь уходить, когда замечаю Вяянянена у него в кабинете. Он выходит ко мне с извинениями.
– Хейнонен, прости. Мне реально неудобно. Мы знали, что могут завалиться мусора, но забыли предупредить тебя. Очень жаль, что так получилось.
– Неважно, меня сразу отпустили.
– И что ты им рассказал?
– Ничего. Только что у меня приятель состоит в этом клубе и пускает иногда попариться. Ну и потребовал позвонить адвокату. Собирался пригласить Хейкки Лампела [71], потому что других не знаю.
– Ты, видать, кино насмотрелся.
– В основном я смотрю романтические комедии.
– В любом случае это было очень благородно с твоей стороны! Если бы ты рассказал правду, как здесь оказался, то меня и еще многих сейчас допрашивали бы за использование рабского труда и еще черт его знает за что.
– Какая же это эксплуатация? За собственные грехи полагается расплачиваться.
– Ну, это да. Только за нами, разбойниками, еще и старые грешки водятся, а если и новых навесить, то мало не покажется.
Мне тоже пора бы завязывать с криминальными похождениями. Правда я пока не знаю, за что еще мог бы угодить в кутузку. Не за попытку же найти ту единственную и настоящую? Вряд ли в Уголовном кодексе есть такое преступление. Я не преступник, скорее, заслуживаю сочувствия.
Песонен отвозит меня домой.
– Спасибо за помощь. Я постираю твои вещи и как-нибудь занесу.
Как ни странно, Песонен ко мне вернулся. Когда Сами позвонил, он сразу к нему поехал и ничего не сказал о причинах спешки. Ну, друзья на то и друзья.
– Что там у Сами стряслось?
– Да ничего особенного.
Что-то скрывает. К счастью, мне известно, как разговорить моего нового мужчину и узнать, в чем там дело. Подхожу к Песонену и глажу по волосам.
– Он ведь мой сын, я имею право знать.
– Я обещал не рассказывать.
– Здорово, что ты такой верный друг. Я это ценю.
В конце концов Песонен все выкладывает. И то, что я слышу, совершенно сбивает меня с толку. Как мой сын влип в такую историю? Вечером в новостях показывают место, где полиция схватила Сами. Что им надо от моего мальчика?
Жизненный опыт, правда, подсказывает мне, что молодые мужчины легко поддаются влиянию.
– Я съезжу поговорить с этими парнями.
– Не надо, это опасно. Я поеду с тобой.
– Ты, разумеется, никуда не поедешь. Это может быть опасно как раз для тебя.
Песонен делает все, чтобы помешать моему замыслу, но, понятное дело, ничего у него не получается.
На следующий день выхожу из автобуса в промзоне. Обхожу серое здание с фасадом из гофрированного железного листа. На единственной двери – тот же логотип, что был в новостях. Ставлю сумку прямо на землю и обеими руками колочу в дверь. В конце концов ее открывает здоровенный детина в жилете мотоклуба. На груди красуется надпись «Президент». На ловца и зверь бежит.
– Госпожа ошиблась адресом.
– Послушайте, молодой человек. Может, я и старая, но адрес пока разобрать могу.
– По какому вопросу?
– По поводу моего сына Сами.
