Бугай приходит в некоторое замешательство, но впускает меня. По узкой лесенке проходим наверх. Тут небольшая кухня и пара диванов. У противоположной стены – барная стойка, за стеклянной дверцей выстроились бутылки с алкоголем. Хозяин указывает на холодильник.
– Хотите сидра?
– Нет, спасибо. Сварите кофе и поговорим.
Мужик в жилете послушно идет к кофеварке и тут же возвращается с пачкой кофе.
– Вам подойдет такой, сильной обжарки?
– Да, очень хорошо.
Достаю из упаковки пирожные «Мокко» и ставлю на стол. Выкладываю все как есть. Мотоциклист слушает меня, не смеет не слушать. Я – Сейя Хейнонен. Влюбленная женщина. И поэтому очень опасна. Ничто меня не остановит. Во всяком случае, когда речь идет о самых важных для меня вещах.
Иду к Песонену, чтобы вернуть ему одежду. Я не предупреждал его, что зайду, и Песонен выглядит растерянным, будто я застиг его врасплох. Причина понятна: на вешалке – мамина куртка. А на столе в кухне – мамины фирменные пирожные «Мокко». В тот же момент Песонен понимает, что я обо всем догадался.
– Ты что, встречаешься с моей мамой? То-то мама выглядела… как-то странно.
– В смысле счастливой?
– Да нет, какой-то чертовски странной. Мама не готова к таким отношениям.
– Ей семьдесят два года, к чему человек может быть не готов в таком возрасте?
– Просто она еще не пришла в себя после того, как овдовела.
– Но ты ведь и сам искал себе подругу всего через месяц после похорон.
– Блин, это совсем другое дело. Взгляни на ситуацию иначе.
– Как?
– Что я встречаюсь с твоей матерью.
– Она уже умерла, это было бы преступлением.
– Да то же, блин, самое! Делайте, что хотите, но только уж давайте без меня.
– Не переживай, так и поступим.
Песонен уходит на кухню, показывая, что разговор окончен. Я иду за ним следом и беру его за плечо.
– Черт, включи мозги. Ты – мой лучший друг. Ты не можешь встречаться с моей мамой.
– Почему не могу?
– У вас тридцать лет разница!
– И в чем проблема?
– Ну конечно в этом и проблема.
– В смысле, что женщина старше? То есть когда какой-нибудь семидесятилетний генеральный директор бросает жену и начинает встречаться с тридцатилетней женщиной – это нормально.
– Им от этого обоим польза. Малышка получает деньги и красивую жизнь. У мужчины повышается самооценка. А что вы получаете от этих отношений?
Песонен выглядит искренне обиженным.
– С твоей стороны абсурдно задавать такой вопрос.
– Что в нем абсурдного?
– А ты вообще не пытался высунуться из своей норы и подумать о таких вещах, как любовь и счастье? Мне хорошо с твоей мамой! Черт возьми! Проваливай отсюда на хрен, если ты такой идиот.
Ухожу. Глупо взывать к разуму Песонена. К счастью, это пройдет. Должно пройти. Они сошлись на почве своих утрат, и им кажется, что они испытывают душевную близость. Только это не близость, а близорукость.
Я никогда не ссорился с Песоненом. Не откладывая, звоню маме. Уж она-то мне поверит. Это последняя попытка положить конец безумной связи.
Однако мама проявляет не меньшее упрямство, чем Песонен.
– Мама, ты что, не понимаешь? Это мой лучший друг.
– Ну разумеется. И ты должен радоваться, что он наконец-то кого-то нашел.
– «Кого-то»!.. Ну не тебя же? Ты моя мать! Ты слишком…
– Слишком старая?
– Ну, слишком близкая. Своих женщин обсуждают с друзьями. С ними дружат семьями, вместе путешествуют, ходят ужинать.
– А я для этого не подхожу?
– Я не это имею в виду. Но это неправильно. Вы должны расстаться!
Я жму на отбой и стараюсь успокоиться. Мама тут же перезванивает. Она взбешена не меньше моего.
– Так, слушай, Сами Хейнонен. Я, может, тебе и мать, но еще и человек. И долго потакала всем твоим желаниям. И уж извини, всему есть предел. Хотя с сыном, конечно, следует ладить. Почти сорок лет я принимала тебя таким, какой ты есть…
– Но когда…
– А вот на этот раз я тебя слушать не собираюсь. У тебя появилась возможность отплатить мне за все те годы, когда я тебя во всем поддерживала, и свыкнуться с мыслью, что мы с Касимиром встречаемся.
– С каким еще Касимиром?
– Песоненом. Это твой лучший друг.
Теперь мамина очередь швырять трубку. Я даже не представлял себе, что она может быть в такой ярости. Это еще одна новая черта, о которой я не знал. Совершенно ясно, что она без ума влюблена.
После того как Сами в бешенстве уходит, сразу отправляюсь к Сейе. Сами успел уже и ее вывести из себя.
– И что ты ему сказала?
– Прими это или просто с этим смирись.
– Надеюсь, он одумается. Было бы жалко потерять лучшего друга из-за любви.
– Сами всегда был обидчивым. Ничего, успокоится.
– Ну, дело его. Мне все равно, главное – у меня есть ты.
Мы обнимаемся. Обещаю Сейе сделать все для того, чтобы мы оба остались с ней. Сейя и так переживает из-за напряженных отношений с Хенной и боится потерять еще и Сами.
Пытаемся отвлечься от неприятных мыслей. Паримся в сауне, смотрим фильм, едим горячие бутерброды, наслаждаемся ласками. Горячие бутерброды – это просто спасение. В моем возрасте слишком трудно заморачиваться на всякий хумус, жареный сыр халлуми или соус дзадзики. Горячие бутерброды позволяют сосредоточиться на любви.
