На этот раз они были другими. Не те короткие, болезненные вспышки страха и предательства. А более долгие, связные, почти как фильмы. Я видел огромные, залитые светом залы императорского дворца, высоких, статных людей в бело-золотых одеждах — гвардейцев Линии Архос. Я чувствовал тяжесть учебного меча в руке, слушал строгие наставления седого мастера фехтования. Видел сложные схемы на голографических дисплеях — история Империи, тактика ведения боя, основы управления… Магия? Да, похоже, магия в Империи была. Не та, что с фаерболами и молниями, а что-то более тонкое, связанное с энергией, с волей, с управлением сложными механизмами. «Протоколы», «Эдикты» — эти слова звучали не как системные термины, а как часть древней науки.
Я видел лицо молодой девушки с волосами цвета расплавленного золота и глазами, как летнее небо. Она смеялась, и от ее смеха на душе становилось тепло. Кто она? Сестра? Возлюбленная? Память не давала ответа, лишь это щемящее чувство тепла и света.
А потом — снова тьма. Интриги, шепот за спиной, холодные, оценивающие взгляды. Ощущение надвигающейся катастрофы. И страх. Всепоглощающий страх юноши, на чьи хрупкие плечи вот-вот должна была обрушиться вся мощь этого мира.
Я вынырнул из медитации, тяжело дыша, будто только что пробежал марафон. Тело было покрыто холодным потом. Но «Воля Императора»… она действительно восстановилась.
Неплохо. Но главное было не это. Эти воспоминания… они что-то изменили во мне. Я все еще был Вороновым, но теперь прошлое Лисандра перестало быть просто чужим фильмом. Оно стало частью меня, частью этой новой, странной реальности. И где-то глубоко внутри зародилось новое, незнакомое мне чувство — не просто злость на обстоятельства, а какая-то… ответственность? Долг? Перед кем? Перед этим мертвым мальчишкой-принцем? Перед развалинами Империи? Бред какой-то.
В одну из таких ночей, когда дождь все так же монотонно стучал по камням, а я, укутавшись во все, что можно, пытался согреться. За пеленой дождя, у самого входа в пещеру, стоял темный, неясный силуэт. Высокий, в длинном плаще с глубоким капюшоном, скрывающим лицо. Он не двигался, просто стоял и смотрел в мою сторону. Или мне так казалось.
Я резко сел, рука сама собой сжала копье-клык, которое я уже успел починить. Сердце заколотилось. Кто это? Человек? Или очередная порождение этого проклятого мира? Я вглядылся в темноту, пытаясь различить хоть какие-то детали, но силуэт был нечетким, расплывчатым, как привидение.
Я моргнул. И он исчез. Растворился в шуме дождя и тенях ночи.
«Глюки, — пробормотал я, тяжело дыша. — Точно глюки. От голода, холода и одиночества крыша едет». Но где-то в глубине души засело неприятное, тревожное чувство. А что, если это был не глюк? Что, если за мной кто-то наблюдает?
Дождь закончился так же внезапно, как и начался. В одно утро я проснулся от яркого света двух солнц, пробивающегося сквозь щели в моей баррикаде. Воздух был свежим, чистым, пахнущим мокрой землей и травой.
Благодаря «Импульсу Жизни», остаткам змеиного мяса и нескольким дням вынужденного отдыха, я чувствовал себя значительно лучше. Ребра все еще давали о себе знать при резких движениях, но уже не так критично. Я мог двигаться, мог сражаться, если придется. И «Воля Императора» после нескольких сеансов медитации была на приличном уровне.
Я вышел из пещеры. Мир после дождя выглядел обновленным, умытым. Лес звенел от капель, падающих с листьев. Но эта обманчивая безмятежность меня не расслабляла. Я знал, что опасность может подстерегать за каждым деревом.
Взгляд мой снова устремился к горизонту, туда, где едва виднелся силуэт той далекой, полуразрушенной башни. Теперь я был готов. Готов к этому походу.
«Ну что, Лисандр, — усмехнулся я. — Пора прогуляться. И посмотреть, какие еще сюрпризы приготовил для нас этот гостеприимный мир».
Но прежде чем отправляться в дальний путь, нужно было как следует подготовиться. Одной решимости и слегка подлатанных ребер было маловато для того, чтобы штурмовать имперские развалины, кишащие неизвестно кем.
Первым делом я решил еще раз поработать над своим «арсеналом». Копье из клыка бронерыла было неплохим подспорьем, но ему не хватало баланса и удобной рукояти. Я нашел подходящую молодую, но прочную поросль какого-то местного дерева, система пометила его как «Железное Дерево» (название, видимо, из-за прочности древесины). С помощью острого края костяной пластины и немалых усилий я срубил его, очистил от веток и принялся за изготовление нормального древка. Обмотал место хвата остатками змеиной шкуры — она была на удивление цепкой и не скользила в руке, даже будучи мокрой. Клык я закрепил на конце древка более надежно, используя тонкие, но прочные жилы, которые удалось вытащить из останков змеи, и тугие жгуты из лиан. Получилось не произведение искусства, но вполне себе боеспособное копье длиной около двух метров.