«Черт! Черт! Черт!» — выругался я, пытаясь быстро подняться.
Но было уже поздно.
Огромная тень накрыла меня. Я поднял голову и увидел нависшую надо мной зубастую пасть монстра. Его желтые глаза смотрели на меня с кровожадным триумфом. Из пасти несло такой вонью, что меня едва не вырвало.
Конец? Вот так глупо? Споткнулся и стал обедом для местной достопримечательности?
Нет! Я не сдамся!
Я откатился в сторону в тот самый момент, когда его челюсти сомкнулись там, где только что была моя голова. Камни разлетелись во все стороны. Я вскочил на ноги, лихорадочно ища глазами свое копье. Оно лежало слишком далеко.
Монстр снова развернулся, его массивный хвост пронесся над моей головой, едва не сбив меня с ног. Он был повсюду. Огромный, быстрый, неумолимый.
Я отступал, отчаянно ища хоть какое-то укрытие, хоть какое-то оружие. Но вокруг были только голые камни и обломки. Мой офицерский нож был на поясе, но против такой туши это было все равно что зубочистка против носорога.
И тут он прыгнул. Не просто шагнул, а именно прыгнул, оторвавшись от земли всеми четырьмя лапами. Зрелище было одновременно и ужасающим, и величественным. Многотонная туша, летящая по воздуху… прямо на меня.
Увернуться было невозможно. Я лишь успел инстинктивно выставить вперед руки, пытаясь хоть как-то смягчить удар.
Грохот. Боль. Темнота.
Темнота. Липкая, вязкая, она смыкалась перед глазами, вытесняя остатки света. Боль была повсюду — тупая, разрывающая в ребрах, острая в разбитом колене, гулкая в затылке, которым я приложился о камни. Огромная, вонючая пасть монстра нависала надо мной, готовая сомкнуться и прекратить это жалкое подобие жизни, в которое я угодил. Конец. Такой нелепый, такой… обидный. Споткнуться в последний момент.
«Не-е-ет…» — мысленный крик отчаяния и ярости смешался с хрипом, вырвавшимся из моей груди. Я попытался шевельнуться, нащупать хоть какой-то камень, хоть свой бесполезный нож. Но тело не слушалось, парализованное то ли ударом, то ли страхом, то ли просто осознанием полной безнадежности.
И в тот самый миг, когда я уже почти смирился с неизбежным, когда смрадное дыхание твари обожгло мне лицо, и я увидел, как начинают смыкаться ее чудовищные челюсти, мир взорвался резким, пронзительным свистом.
Что-то ослепительно яркое, похожее на миниатюрную молнию, прочертило воздух и с глухим, чавкающим звуком вонзилось монстру точно в левый глаз.
Рев, который издала тварь, был уже не яростным, а полным невыносимой боли и удивления. Он заставил бы и мертвого подпрыгнуть. Гигантская туша дернулась, ее голова мотнулась в сторону, из поврежденного глаза хлынул поток какой-то темной, густой жижи. Монстр отшатнулся от меня, слепо молотя лапами по воздуху, пытаясь достать то, что причинило ему такую адскую боль.
Я, превозмогая звон в ушах и пульсирующую боль во всем теле, с трудом приподнял голову. И увидел его.
На вершине одного из самых крупных обломков имперского танка, метрах в тридцати от меня, стояла фигура. Та самая. Высокая, в темном плаще с глубоким капюшоном, полностью скрывающим лицо. В руках он или она держал нечто, похожее на футуристический лук, изящный, из темного металла, который, казалось, едва заметно светился изнутри. Именно оттуда, видимо, и вылетела та энергетическая стрела.
Монстр, определив источник угрозы, взревел снова, на этот раз его рев был полон слепой ярости, и бросился на своего нового обидчика. Он двигался не так быстро, как раньше, видимо, боль и потеря глаза сказывались, но все еще представлял собой смертоносную машину разрушения.
Человек в капюшоне не сдвинулся с места. Он спокойно, без видимой спешки, наложил на свой лук новую «стрелу» — сгусток ярко-синей энергии, материализовавшийся прямо на тетиве. Когда монстр был уже на полпути, он выстрелил.
Стрела попала твари точно в одно из сочленений передней лапы, там, где броня была тоньше. Монстр снова взвыл, его передняя лапа подкосилась, и он на мгновение потерял равновесие, чуть не рухнув на землю.
«Метко стреляет, сволочь», — пронеслось у меня в голове, смешанное с каким-то странным чувством — то ли облегчения, то ли еще большего напряжения. Кто этот парень? И зачем он это делает?
Человек в капюшоне не давал монстру опомниться. Он двигался с поразительной скоростью и ловкостью, перепрыгивая с одного обломка на другой, постоянно меняя позицию, и каждая его стрела находила цель. Он не пытался пробить толстую броню на спине или голове, а целился точно в уязвимые места — суставы, шею, оставшийся глаз. Это была не просто стрельба, это была охота. Профессиональная, расчетливая, смертоносная.
Монстр ревел, метался, пытался достать своего неуловимого противника, но все было тщетно. Он был как огромный, неповоротливый бык на корриде, а человек в капюшоне — как опытный матадор, изматывающий его точными, болезненными уколами.
Я лежал на земле, наблюдая за этой смертельной пляской, и чувствовал, как силы медленно покидают меня. Боль в ребрах усиливалась, голова кружилась. Но я не мог оторвать взгляда от этого боя. Это было… впечатляюще.