Однако к рассматриваемому периоду относятся и другие события, заслуживающие внимания. Когда в 1994 году относительно боеспособная армия тутси в конце концов вошла в Руанду, ей пришлось сражаться за столицу с малочисленными, но довольно решительными силами противника, хотя остальная часть страны была захвачена почти без боя. Столкнувшись с организованной военной силой, правительство хуту, как и их «коллеги» из бывшей Югославии, в основном попросту приказывало своим войскам и другим участвовавшим в геноциде мародерам бежать[403]. Затем, преследуя занимавшихся убийствами хуту на территории соседнего Заира, тутси столкнулись с бандитской криминализированной армией этой страны, укомплектованной, по описанию Микелы Ронг, «свирепыми парнями в солнцезащитных очках, какие носят сутенеры, с перемотанными скотчем магазинами для калашникова и в штанах, перепоясанных обувными шнурками». Это воинство, поднаторевшее в охоте на мирных жителей, попросту развалилось, встретившись с довольно организованными военными силами, собранными тутси, которые разгромили армию Заира в «ходе одной из самых быстрых военных кампаний в истории современной Африки»[404]. Тем временем в Либерии даже минимально компетентные, во многом коррумпированные, низкооплачиваемые и недостаточно мотивированные войска ЭКОМОГ смогли удерживать столицу и другие районы страны от повстанцев. В объявившей о независимости Абхазии силы местной национальной гвардии при поддержке российских военных с легкостью разгромили направленных против них грузинских ополченцев, которых мобилизовали политические силы (из-за пристрастия к наркотикам в народе их уничижительно называли гашишистами или морфинистами). Как отмечалось в предыдущей главе, после того как в 1989 году советские войска были вынуждены уйти из Афганистана, многие группы моджахедов распались на различные банды и подразделения под руководством полевых командиров. Когда в 1994–1995 годах эти некогда эффективные, но затем деградировавшие группы боевиков столкнулись с дисциплинированными и даже фанатичными отрядами недавно появившегося «Талибана», многие подразделения моджахедов просто в беспорядке разбегались, порой без единого выстрела с противоположной стороны. Часто талибы подкупали полевых командиров, чтобы те переходили на их сторону[405]. О способности молодых, но организованных армий хорватов и боснийцев одержать победу над сербскими подразделениями криминализированного типа также было сказано выше.
Таким образом, представляется, что с «бандами хулиганов» можно с легкостью справиться силами правопорядка. Устрашающие и бессистемно действующие головорезы добивались успеха преимущественно потому, что были первыми «быками на районе». Однако большинство подобных личностей, подобно садистам и мучителям, как правило, не жаждет помериться силами с действительно грозным противником. Более того, им ощутимо не хватает организованности, дисциплины, последовательной тактики или стратегии, искренней мотивации, массовой поддержки, идеологических убеждений, и, по сути, отваги – как метко выразился ван Кревельд, «если отнять у армии боевой дух, то такой армии будет грош цена»[406]. Следовательно, достаточно большие, впечатляюще вооруженные и хорошо организованные силы правопорядка могут эффективно гасить конфликты, в которых преобладают криминализированные силы, или смещать преступные политические режимы. Конечно, головорезы никуда не денутся, а многие из них могут проживать в своих прежних местах, но до тех пор, пока они остаются под контролем, им не удастся завладеть целыми городами или районами – их действия будут ограничиваться спорадическими и спонтанными преступлениями и актами насилия.
Таким образом, у нас уже есть свидетельства того, что войны полицейского типа можно использовать для поддержания порядка в новом мире – по крайней мере таким способом можно устранять многие преступные режимы и прекращать многие криминализированные гражданские войны, которые в сегодняшнем мире являются основной причиной насильственных смертей и обнищания. Перспективы превращения таких методов наведения порядка в систематическую практику оцениваются в следующей главе.
Опыт проведения военно-полицейских интервенций после окончания холодной войны, описанный в предыдущей главе, в целом был успешным – по меньшей мере с точки зрения ставившихся задач: гражданские войны прекращались, а порочные режимы удавалось свергать или существенно сдерживать. Таким образом, после окончания холодной войны имеются значительные перспективы для международной работы сил правопорядка. В этой главе мы рассмотрим, каковы возможности того, что развитые государства используют этот благоприятный шанс, создав механизмы для систематического осуществления таких военно-полицейских интервенций.
