Риторика политиков, заманивавшая их в ловушку, или ханжеская демонстрация возмущения, похоже, сыграли в подготовке операций на Гаити, в Боснии и Косово такую же роль, как и другие факторы. Сама мысль, что ситуация на Гаити каким-либо образом связана с безопасностью США, может показаться абсурдной. То же самое верно и применительно к идее, что события в далекой раздробленной Югославии, которую многие европейцы считают задворками своего континента, решительно повлияют на судьбы процветающих и экономически развитых стран его северной и западной частей. Операции в Сомали и Сьерра-Леоне были почти исключительно гуманитарными, а в случае с Восточным Тимором любому, кто взглянет на карту, будет сложно понять, как из непосредственной близости этой территории к Австралии проистекает ее значимость для австралийских интересов. Наконец, не вполне понятно, почему Соединенные Штаты после полувекового сосуществования с СССР и сдерживания этого решительного противника, в арсенале которого были тысячи ядерных ракет, должны настолько беспокоиться по поводу того, что ничтожная, нищая и далекая Северная Корея может обзавестись несколькими боеголовками.
Травматический опыт террористических атак 11 сентября 2001 года, возможно, и подтолкнул США к операции в Афганистане, но это вторжение, по всей видимости, было продиктовано не только трезвым расчетом национальных интересов, но и в равной степени было яростным актом возмездия[412]. Вероятно, что для борьбы с терроризмом были более важны международные меры наведения правопорядка, и они в тот момент в самом деле резко усилились. Террористическая угроза была одним из многих факторов, приводившихся в обоснование войны США против Ирака, но никаких или почти никаких свидетельств связей этой страны с террористами не было, а идея, что вооруженный Ирак представляет собой настоящую или будущую угрозу для всего региона, была неочевидной почти для всех его соседей. Саддам настолько не доверял собственной армии, что не позволил бы разместить тяжелое вооружение поблизости от Багдада из страха, что военные могут использовать его против правительства. Наконец, учитывая то, насколько жалким показал себя Ирак в ходе Войны в Заливе, а также ввиду настороженно-враждебного отношения к нему со стороны соседей Саддама можно было эффективно обуздать и сдерживать политическими средствами, которые обошлись бы гораздо меньшими издержками для иракского народа и, скажем прямо, для стран, применявших санкции[413].
Однако в таком положении дел, по сути, нет ничего нового. По едкому замечанию Уорнера Шиллинга, «в эпицентре внешней политики всегда найдется место упрощениям и страшилкам». Например, Шиллинг допускает, что в 1930-х годах американское противодействие экспансии Японии в Восточной Азии «было основано на сомнительной гипотезе, что потеря Юго-Восточной Азии может оказаться катастрофой для военных целей Великобритании, и на установке на сохранение территориальной целостности Китая – установке, которая по своей логике была столь же мистической, как и все замыслы японцев». Эту точку зрения разделяет Мелвин Смолл: «Необходимость защищать Китай была неоспоримой аксиомой, которую американские политики впитывали с молоком матери и доктриной Монро. Тщетно искать официальные документы 1930-х годов, где кто-либо из выдающихся государственных деятелей сказал бы: «Минуточку! Почему это Китай так важен для нашей безопасности?» Как отмечает Брюс Рассетт, лидеры США попали под воздействие «сентиментального отношения американцев к Китаю как к „подопечному“». Возможно, им бы удалось увидеть в Китае и важного экономического партнера, хотя, наложив эмбарго на Японию, американцы «отказались от экспортной торговли с оборотом, по меньшей мере в четыре раза большим, чем у торговли с Китаем»[414].
Характерная для холодной войны доктрина сдерживания, стержнем которой выступала идея противостояния коммунистической экспансии, также не привносила особой последовательности во внешнюю политику США[415]. Сама эта доктрина была сформулирована в 1940-х годах, но именно в это время американская администрация позволила Китаю присоединиться к коммунистическому лагерю. В 1950-х годах американцы оказались не готовы прибегнуть к военному вмешательству, чтобы предотвратить победу коммунистов в Индокитае, однако всеми силами держались за крошечные острова Кемой и Мацзу у берегов Китая[416]. А в 1960-х годах США стремились не дать коммунистам закрепиться в Южном Вьетнаме и ради этого согласились передать под контроль коммунистов изрядную часть территории соседнего Лаоса.
