Похоже, что по аналогичному сценарию развивались события в ходе войны в Чечне 1994–1996 годов. Столкнувшись с жестоким вторжением России, местные силы сопротивления зачастую самоотверженно и упорно сражались за национальную независимость. Как охарактеризовала их Ольга Оликер, это были «хорошо подготовленные, неплохо оснащенные партизанские силы, защищавшие свою территорию»[300]. Однако, одержав победу, чеченские боевики быстро вернулись к саморазрушительному бандитизму и бесчинствам, жертвами которых зачастую становились те самые люди, которых они еще недавно столь доблестно защищали от российских сил[301].
Аналогичные процессы можно разглядеть в затяжной гражданской войне в Ливане, завершившейся в середине 1990-х годов. В соответствии с нашей терминологией, значительную часть боевых действий в ходе этой войны можно отнести к организованному типу: силы противников удерживали позиции, сражаясь за ту или иную цель, религиозную секту[302] или из соображений мести, иногда рискуя или идя на самоубийство. Однако по мере развития этой чрезвычайно сложной по составу участников войны все больше задействованных в ней сил вырождались в нечто подозрительно напоминающее самовоспроизводящееся криминальное или мафиозное хищничество. Конкурирующие анклавы феодального типа, частные армии, ополчения или банды занимались рэкетом, грабежами, похищениями с целью выкупа, насиловали и вымогали, а в основе непредстанных и перемещавшихся с место на место войн за территорию лежали попытки ограбить тот или иной банк либо контролировать прибыльную торговлю наркотиками – единственную отрасль экономики страны, процветавшую во время беспорядков. Многие из боевиков, похоже, сами значительную часть времени находились под кайфом. Кроме того, среди участников боевых действий были «вооруженные подростки» и сумасшедшие: как выразился один психиатр, «психиатрические больницы не работают, потому что пациенты ходят по улицам с оружием»[303].
Среди конфликтов периода после холодной войны существенные элементы гражданской войны с участием организованных сил можно усмотреть и в длительном и неослабевающем конфликте в Шри-Ланке, в ходе которого упорная партизанская группировка «Тигры освобождения Тамил-Илама» боролась с правительством за создание собственного государства. Хотя партизаны частично финансируют свою деятельность за счет средств, добытых преступным путем, таким как контрабанда, отмывание денег, вымогательство, торговля наркотиками и людьми, «Тигры» превратились в хорошо организованную военную силу, принудительно вербующую в свои ряды юношей и девушек, убивающую или запугивающую умеренных тамилов, чтобы они не вели дел с правительством или не вступали в его армию, а также организующую массовые убийства, предпринимающую нападения смертников и ведущую ожесточенные сражения с вооруженными силами центральных властей[304]. В ходе второй войны в Чечне, начавшейся в 1999 году, некоторые из оборонявшихся боевиков, похоже, вновь перешли от бандитизма к дисциплинированным и целеустремленным действиям против причинявшей масштабные разрушения российской армии. Впрочем, в отличие от предыдущей войны, на этот раз ее существенно поддерживало местное население, возмущенное чеченским терроризмом и нападениями в межвоенный период. Гражданские войны в Алжире и Турции в том или ином смысле тоже, вероятно, можно назвать организованными, как и повстанческое движение, возникшее в Ираке после американского вторжения в эту страну в 2003 году.
В соответствии с определениями, представленными в главе 1, терроризм нельзя отождествлять с организованной войной, но это не связано с неорганизованностью террористов. Называть терроризм войной нельзя по другой причине: террористические акты осуществляют отдельные люди или малочисленные группы, а кроме того, это в целом спорадическая и недостаточно последовательная деятельность. От преступности терроризм отличается не только организованным характером, но и наличием некой более масштабной политической или социальной цели, нежели просто развлечение и личная выгода. Именно потому, что для осуществления террористического акта достаточно отдельных лиц или малочисленной группы, терроризм, как и преступность, существовал всегда и, предположительно, будет существовать и впредь.
