— Не могу тебя отпустить, — шепчет Гарри лишь для их ушей. — Не снова.
Но прежде чем Томлинсон успевает сказать хоть слово, в разговор вмешивается Саманта. Обхватывает биту двумя руками и сурово вздёргивает подбородок.
— Я пойду. Я знаю тут каждый закоулок, — на попытки подруги возразить, она лишь зло шикает. — Даже не думай меня переубеждать, Бетс!
Смятение Луи очевидно, но он не произносит ни слова, лишь послушно забирает протянутую биту, чтобы передать её в дрожащие пальцы Гарри. Меняет на выпачканный в крови нож. Облегчение от принятого решения прокатывается волной мурашек, но когда Луи вскидывает голову в ответ на эмоцию, Гарри становится стыдно. Он шепчет едва слышное «прости», и потупляет взгляд.
— Всё хорошо, — рука Луи оказывается в запутанных кудряшках, и он тянет голову Гарри к себе. — Я бы чувствовал то же самое. Это нормально.
— Я плохой человек, — мотает головой Стайлс.
— Прекрати! — отрезает Луи и целует, стараясь смягчить собственную резкость. — Мир стал плохим. Не ты.
Какое-то время они сжимают друг друга в объятиях, устало опустив оружие. И Гарри трётся лбом о колючий подбородок своей пары, стараясь вдохнуть его разрывающий лёгкие запах как можно глубже. Смерть наступает на пятки, дышит в затылок ледяным ужасом, но они всё ещё есть друг у друга.
— Ладно, погнали, — преувеличено возбуждённо говорит Найл и подходит к краю крыши. Он опускается на корточки и стучит раскрытой ладонью по остывшей за ночь черепице. — Ну давайте, ублюдки! Вот он я! Ваш лакомый кусочек!
Один из заражённых неестественно дёргает шеей, его руки сильно трясутся, а колени подгибаются. Найл склоняется ниже, позволив им почувствовать свой запах, и толпа буквально сминает того парня: валит его наземь, пытаясь дотянуться до замершего на крыше Хорана, топчет, превращая в грязное кровавое месиво под ногами.
Поддерживаемая руками Луи, Саманта осторожно спускается вниз, стараясь не издать ни одного лишнего звука. Привлечь к себе внимание сейчас — смерть.
Когда её светлые волосы, раздуваемые лёгким ветерком, скрываются за скосом крыши, Найл отступает назад, но выпачканные в крови и грязи руки всё равно тянутся к месту, где он был секунду назад. Страшная жажда человеческой плоти подстёгивает инфицированных людей, превращает их в бесчувственные машины для убийства.
Напряжение сковывает, мешает дышать. Саманта громким криком привлекает к себе внимание, и Гарри с ужасом замирает, глядя как заражённые сбивая друг друга, громко рыча, бросаются за ней по траве. Луи не позволяет прийти в себя, хватает Лиама за локоть, подталкивая к краю.
— Мы держим — ты спускаешься. Простыня короткая, так что придётся прыгать, — говорит он скороговоркой, обматывая конец вокруг кулака. — Поймаешь Бетси внизу.
И как бы сильно не хотелось остаться здесь, на недосягаемой для заражённых крыше, Гарри понимает, что это тупик. Но он не в силах побороть ужас при мысли о том, что нужно спускаться вниз, туда, где нет защиты, где опасность таится на каждом шагу и шансов выжить практически нет. Зачем они вообще стараются?
— Глупый, — качает головой Луи, поворачиваясь к нему, пока они с Найлом крепко держат верёвку, по которой спускается Пейн. — Даже не думай сдаваться!
— Нет… я…
Под сердитым, полным укора взглядом Луи, стыд рассыпается пеплом, покрывая всё тонким слоем, разжигая румянец. И лишь отсутствие разочарования среди эмоций пары спасает Гарри от ненависти к себе и своей слабости.
— Давай, Элизабет, — подзывает Найл. — Ли поймает тебя.
Уверенность девушки, скользящая в каждом движении, в сосредоточенных выдохах, подавляет. Гарри изо всех сил пытается взять себя в руки, но ужас подобен клещу, впился уже слишком глубоко под кожу, и спасти от паразита может лишь прижигание. Но и оно оставит после себя чересчур болезненный след.
— Гарри.
Услышав собственное имя, он отступает. Инстинктивно делает шаг назад, будто отказывается от возможности бежать. Плечи Луи напрягаются, и он чуть выпрямляется весь, а в глазах полыхает пламя.
— Не глупи, — властно произносит он. — Иди сюда.
Этому тону невозможно сопротивляться, и против воли, Гарри подходит, сжимаясь под испытующим взглядом, но Луи тянется вперёд, оставляя короткий поцелуй на обветренных губах. Будто передаёт толику своих сил, вливает их по капле в замороженное страхом сердце. И Гарри улыбается дрожащими губами и подходит к краю.
Спускаясь, он не думает о заражённых, о том, как опасно на земле; уговаривает себя поторопиться ради Саманты, которая рискует сильнее. Руки жжёт от трения о ткань, и усталость по капле заполняет тело, грозясь достичь критической отметки, превратить тело в безвольную массу. Но мысль о том, что встреченные лишь вчера девушки вдруг стали друзьями, готовыми рисковать собой, сплочённые смертельной опасностью, не даёт сорваться вниз. И Гарри послушно опускается до самого низа простыни, но, когда наступает момент спрыгивать, слышит этот громкий звук — сухой пистолетный треск и следующие за ним отрывистые винтовочные выстрелы.