Его грязный в пыли палец указывает в сторону Томлинсона. Тот улыбается чему-то, что ему говорит Саманта, тыльной стороной испачканной ладони пытается убрать мешающую чёлку с глаз, и Гарри вновь наполняет тепло. Луи даёт ему сил.
— Вот ради него, Гарри, стоит постараться, — Стайлс покорно кивает, вытягивает свои длинные, неуклюжие ноги на полу. Напряжение не отпускает до конца, гудит внутри мышц, подобно току в проводах, едва слышным уху гулом. Но легче всё же становится. — А я постараюсь ради Одри. Скучаю по её смеху.
— Дома всё нормально?
— Да, это дерьмо творится только здесь, — Найл кивает, разглядывает собственные ладони. — Она сказала, что у них нет ничего подобного, но в интернете полно видео. Я молюсь о том, чтобы этот бардак не вырвался за пределы этой страны, но вряд ли кто-то сейчас может предугадать, как будет развиваться распространение инфекции. Тем более мы: мы даже о первой вспышке заболевания ничего не знаем.
Гарри кладёт голову другу на плечо, Найл похлопывает по колену, подбадривая, и в этот момент Луи оборачивается. Искры смеха во взгляде тухнут, одна за другой, подобно утренним фонарям, а им на смену приходит цепкое беспокойство. Грудь приподнимается в попытке набрать больше пропитанного запахом затхлости кислорода, а пальцы на миг замирают.
Улыбкой, едва заметной и вымученной, Гарри даёт своему парню понять, что всё хорошо и в нём есть силы бороться. Будто дуновение тёплого ветра, оглаживающее щёки и плечи, к Гарри возвращается ответное чувство, наполняет его спокойствием. Поэтому когда с лязгом проржавевшего металла Лиам вынимает решётку ни Гарри, ни Луи не вздрагивают, увлечённые друг другом.
— Идём, — Найл поднимается на ноги, протягивает Гарри руку. — Нужно добраться до машины и смыться к чёртовой матери отсюда.
— Простите, что так вышло, — Бетси уже на ногах, но её плечи опущены, и весь вид выдаёт крайнее сожаление.
Девушка действительно волнуется, что они оказались в этой ситуации из-за неё, и Гарри готов вмешаться, объяснить, но его опережает Найл.
— Тебе не за что извиняться. Я сам думал, что лучше остановиться в не многолюдном месте, в доме с крепкими стенами.
Сэм бросает на него короткий взгляд, улыбаясь краешками губ, и наклоняется, чтобы поднять с пола биту. Кровавые пятна на ней засохли, покрыв светлое дерево отвратительным узором творящегося с миром безумия.
— Отлично, Ни! — восклицает радостно Лиам. — Ты переборол своего внутреннего мудака, и вновь стал человеком.
— Да пошёл ты, — тут же летит ему в ответ, но Луи прерывает их обоих всего одним жестом поднятой вверх руки.
— Соберитесь, ребята. Мы должны добраться до машины, — он указывает на простынь и Бетси тут же подаёт её. С нажимом в голосе Луи уточняет, — все.
Летнее утро окутывает беззаботной негой, врывается в грудь потоком тёплого воздуха, звучит шелестом листьев, звонким журчанием реки, но отвратительный перестук кулаков ни на секунду не останавливается, сотрясает весь дом нестройным ритмом. Гарри медленно подходит к краю крыши, ощущая ледяную корку страха Луи у себя на лопатках.
— Осторожнее, — шепчет Томлинсон, и каким бы тихим не был его голос, толпа внизу улавливает его: рычание оглушает, наполняет летний воздух безумием.
Глядя вниз, на беснующихся людей, на их открытые чёрные рты, на распахнутые белёсые зрачки, Гарри обхватывает себя за плечи и трясётся. Отчаяние поглощает накопленную уверенность, оставляя после себя лишь пустоту и единственное желание. Желание отказаться от борьбы.
— Их больше двух десятков, — констатирует Лиам, похлопывая по карману джинсов, в которых позвякивают ключи от машины. — Можем отвлечь.
— Думаю, придётся так сделать, — соглашается Луи. — С таким хвостом мы до машины не добежим.
Пространство между домами заросло травой, сочно-зелёной, пахнущей беззаботным детством. Пока Бетси объясняет, что за домами в той стороне есть ещё один съезд на дорогу, и отвлекающего можно будет забрать через пару миль, Гарри разглядывает заражённых. Исступление, с которым они тянутся к ребятам на крыше, пугает. Не замечая боли инфицированные толкают друг друга, сдирают кожу о выступы во внешней стене, оставляют ногти между облицовкой здания. С ужасом Гарри осознаёт, что перед ним больше не люди.
— Хорошо, тогда так, — голос Луи привлекает внимание, и Стайлс стряхивает гнетущее наваждение, поспешно отворачивается от края, чтобы влиться в обсуждение плана побега. — Я спрыгну с той стороны. Спущусь по оконным выступам и привлеку их внимание. Потом побегу в сторону дороги. Постараюсь петлять. Как только путь освободится, спускайтесь по простыне и со всех ног неситесь в машину. Подхватите меня на шоссе.
Кожа Томлинсона под пальцами Гарри чуть прохладная, влажная от пота, но голос не дрожит. Луи держит эмоции под жёстким контролем, так, как Гарри не умеет. Поэтому он оставляет поцелуи на плече своего парня, как извинения за страх, каждую секунду переполняющий их сердца. А может быть он просто чувствует, что любое прикосновение может оказаться последним, и использует каждый шанс дотронуться.