— Похоже на то. Я, кстати, прокачусь на колесе обозрения. Гляну на Америку с высоты птичьего полёта, так сказать.
— Хорошо, — соглашается Гарри. — Увидимся. Если что, то просто звони.
И они расходятся в разные стороны, не услышав среди восторженных криков толпы один единственный, полный боли и отчаяния, заглушаемый тихим рычанием смерти.
〄〄〄
Прогретый солнцем асфальт под ногами напоминает о реальности, твёрдый, с этим неповторимым запахом летнего вечера, но внутренности сжимаются в тугой ком, подкатывают к горлу. Гарри сжимает металлический забор во вспотевших ладонях и глубоко дышит, стараясь не выблевать свои органы.
Чёртов Луи Томлинсон и его любовь к высоте и риску!
Искусственные кувшинки в бассейне вокруг аттракциона едва заметно колышутся, лёгкий ветерок шевелит влажные от пота кудри на затылке Гарри, но ничто не способно отвлечь от ужасающего чувства полёта.
Кабинки в форме лебедей продолжают выезжать одна за другой из строения, внутри которого влюблённые остаются наедине на короткие десять минут, предоставленные друг другу. Гарри знает, что Луи сейчас смеётся, слышит его звонкий голос в своей голове, но не может сконцентрироваться на нём — ужас сковывает. Восторг, что испытывает его пара, не в состоянии заглушить страх боящегося высоты Гарри, и лишь одно ободряет — когда Томлинсон, наконец, спустится, они отправятся в тоннель.
Десять минут в темноте под сладкую медленную музыку. Только вдвоём. И пусть Луи будет стучать нетерпеливо ногой по полу, тяжело вздыхать и жаловаться на медлительность этой штуки, Гарри будет счастлив. Никаких резких порывов и тугого воздуха в лицо, лишь спокойствие. Он заслужил свою передышку.
Очередной вираж аттракциона будто кулак врезается Гарри в живот, и он уверен, цвет его лица давно сравнялся с пластиком, из которого сделаны листья этих низкокачественных кувшинок.
Если бы только что-то могло отвлечь его. Какое-то забавное событие, что перетянет одеяло его внимания с ощущений Луи на собственную реальность. И будто ответ на его безмолвную просьбу — женский крик из глубины тоннеля любви.
Ничего не происходит долгие полминуты. Гарри оглядывается, но люди вокруг продолжают наслаждаться тёплым вечером, будто никто ничего не слышал. А может, и не было никакого крика? Балансируя между собственным сознанием и яркими, будто вспышки ослепительно света, эмоциями собственной пары, Гарри могло почудиться.
Очередной лебедь, выезжающий из тоннеля, некрасиво испачкан красной краской, а парочка в нём потеряла всякий стыд — девушка седлает колени парня, вылизывая его шею. Совершенно не стесняясь того, что тьма аттракциона осталась позади, и яркий свет позволяет всем увидеть их, они всё так же целуются.
И всё чуть странно, но вроде бы в порядке. До тех самых пор, пока из-за занавеса не выходит другая девушка. Медленно плетётся вслед лебедю, с выпачканным в красной краске лицом, плачущая, подволакивает ногу. Она будто преследует влюблённых, третья, лишняя.
Но они не влюблённые. Девушка отрывается от шеи парня, и Гарри в ужасе раскрывает рот в немом крике — его глотка вывернута, выгрызена с сумасшедшей жестокостью. С оскаленных зубов капает кровь, и под тихое рычание Гарри понимает, что лебедь вымазан вовсе не краской. Чокнутая поднимает подбородок, принюхивается, и будто животное выпрыгивает из кабинки.
Время словно разбилось на куски, а мир лишился рассудка.
Гарри реагирует мгновенно, перепрыгивает через ограждение и на протестующий крик охранника на ходу бросает:
— Скорую! Вызовите скорую!
Девушки борются на земле, и Гарри оказывается рядом с ними мгновенно. Резким рывком поднимает верхнюю, отбрасывает в сторону. В ужасе наблюдает, как она проезжается оголёнными бёдрами по шероховатой поверхности, стёсывая кожу, но словно не чувствует боли, вскакивает и злобно рычит.
Прежде чем она бросается на Гарри, краем глаза он замечает, как мужчина в кабинке поднимается на ноги. В его глазах то же безумие, а низкий угрожающий рык устрашает.
— Можешь идти? — спрашивает он у лежащей на земле девушки. Волосы закрывают лицо, а ноги вывернуты под странным углом и дрожат. Она не реагирует, и Гарри повышает голос. — Эй! Надо уходить.
Стоит ему наклониться, взять её за окровавленное плечо, как она вскидывает голову. Первое, что видит Гарри — это чёрные дёсны её скалящегося рта, будто отвратительные комья маслянистой земли. Он отшатывается в ужасе и в ступоре замирает, глядя, как неловко и жутко она поднимается, опираясь на руки.
Троица берёт его в кольцо.
〄〄〄
Только когда поездка подходит к концу, а ноги ступают на твёрдую землю и тугие волны горячего летнего воздуха остаются позади, Луи выдыхает, потягивается.
А потом чувствует это.
Плотный ком в горле, мешающий говорить, мешающий дышать. Влажной рукой он хватает Лиама за бицепс, тянет к себе, и должно быть, его глаза совершенно дикие — друг напрягается, тянется за телефоном.
— Гарри? — спрашивает он, и Луи бессильно кивает.