Им везёт. В который раз, удивляется Луи. Они оказываются за крепким стволом, отделённые от заражённых. Но прежде, чем кто-нибудь успевает перевести дыхание, позади слышится звук приближающейся погони. Луи сжимает руку Гарри, приподнимается и выглядывает из-за дерева: только один из инфицированных реагирует на звук, остальные продолжают копаться в грязной, пропитанной кровью земле. Но это ненадолго, ещё минута, может, две, и они будут потревожены звуками, что издают военные.
Один из них уже хищно прислушивается. Вблизи видны его чёрные дёсны, вымазанные кровью, оскаленные зубы с налипшими кусками плоти и шерсти. Погибнуть в пасти такого существа, не знающего пощады, не чувствующего боли — что может быть страшнее? Заточение и сексуальное насилие против ужаса быть съеденным заживо.
Луи понятия не имеет, что предпочтительнее, и не собирается тратить драгоценные секунды на раздумья. Он лучше попытается всех спасти. В голове из ниоткуда рождается рискованный план. Его приносит летним ветром вместе с голосами преследующих их мужчин, он искрится в редких лучах, которым удаётся проникнуть сквозь заграждение густых веток. И Луи верит в их удачу, верит, что всё получится, а потому произносит:
— Значит так, — Луи возвращается на своё место, тихо шепчет, оглядывая друзей. — У нас нет возможности их обойти, поэтому мы побежим обратно.
— Сдадимся? — удивлённо спрашивает Элизабет. Влага блестит на её раскросневшихся от бега щеках, на тонкой девичьей шее. Саманта сжимает на горле рубашку Мэтта, и обе они само воплощение женственности. Они окажутся поруганы и уничтожены очень быстро, мертвы внутри.
— Нет, нет, — спешит успокоить Луи. — Мы попробуем сделать так, чтобы инфицированные последовали за нами.
— Я понял твой грандиозный план, — задыхается неверием Найл. — Военные подберут то, что не успеют доесть зомби. Это просто гениально!
— Ты идиот, — качает головой Луи. — Им очень сильно нужны девушки, поэтому они не отстанут. Но если мы отвлечём их внимание на что-то более серьёзное…
— Например, на попытку спасти свою жизнь! — вклинивается Лиам.
— Совершенно верно! Столкнём их лбами с заражёнными. И пока они заняты друг другом, постараемся выскользнуть из мышеловки.
— А если они расстреляют нас на подходе, вместе с хвостом из этих тварей? — Найл неопределённо машет рукой назад, туда, где гнездится кучка монстров, когда-то бывших людьми и совершенно невиданным образом превратившихся в кровожадных каннибалов.
— Они не сделают этого, вот увидишь. Они горят желанием получить женские тела, поэтому в Сэм и Элизабет стрелять не будут. Вы побежите за ними, — обращается Луи к своему парню. — Гарри, держись за Самантой, Лиам — за Бэтси.
— А я, я?! — паникует Найл. — Для меня ты девушки не нашёл!
— Ты побежишь за мной. Моё тело им тоже пришлось по вкусу.
— Но я не хочу, чтобы моя жизнь зависела от силы привлекательности твоей задницы, — ноет Хоран.
Никто его уже не слушает, ребята поднимаются на ноги, осторожно держась за дерево и друг друга. Всё такие же обессиленные, измученные волнением и произошедшей всего час назад трагедией, но они встают, потому что ещё никто не готов сдаться, выстраиваются так, как сказал Луи.
— Недооценивай красоту моего парня, — улыбается Гарри.
Он пытается шутить, но уголки губ подрагивают от напряжения, и Луи делает шаг в его сторону, чтобы поцеловать. Скользит губами по коже лица своего парня и молится только о том, чтобы сохранить его жизнь в этой безумной гонке со смертью, в которую превратился каждый день.
— Я всегда удивлялся, почему ты повёлся на него, — ворчит Найл. — Я сдохну, точно сдохну в этом лесу.
— Никто не умрёт! — уверенно произносит Луи. — Точно не сегодня. Пошли.
Он стартует первым, делает рывок в сторону людских криков, и ветки под ступнями ломаются и трещат. Ответом ему служит грубый неестественный рык, и головы заражённых появляются над стволом. Их отвратительные, движущиеся с неестественной хаотичностью тела лезут на поваленное дерево в попытке добраться до живого мяса. Пасти разинуты, и вонь, исходящая из них, не может сравниться ни с чем.
Уговаривать никого не приходится, ужас, что внушают эти создания, подстёгивает лучше плетей, кусает за пятки. Ребята стараются не опережать девушек, а в голове мельтешит шорох и горловое бульканье, что издают инфицированные. Новая погоня оказывается в разы страшнее прежней, и сидящий глубоко в душе суеверный страх перед неизвестным, перед тем, чего не понять, сбивает дыхание сильнее бега.
Они тащат за собой смерть. Затылком Луи чувствует всю мерзость, тянущуюся за ними гниющим шлейфом. Разложение и голод, две несовместимые по своей природе вещи сплелись вместе в этих существах. И хочется оказаться дальше от этой отвратительной насмешки над жизнью, вернуться в реальность, где всё было просто. А лес будто вторит его мыслям, шумит из-за путающегося в ветках ветра, такой обычный и заурядный.
Стволы расступаются в стороны, когда руки и щёки исцарапаны, а воздух вновь жжёт сильнее кипятка.
— Вот они! — кричит Луи, завидев одетых в камуфляж людей. — Приготовьтесь!