— Я не собираюсь заходить ни в один из этих домов, — шипит Найл. В нём, как и в Гарри, всё ещё слишком живо воспоминание о том, как они проснулись, окружённые инфицированными. — Идём до машины.
— И пока мы идём по улице, мы как главное блюдо на столе, — возражает Лиам.
Растерянный взгляд Гарри блуждает с одного друга на другого. В темноте почти невозможно различить выражения их лиц, но по суровым голосам ясно — оба нахмуренны, и ни один не уступит. Поэтому Гарри переводит взгляд на Луи.
— Что скажешь?
Вместо Луи отвечает Саманта:
— Военные перестреляли всех заражённых здесь, — она внимательно вглядывается в чернеющие проёмы окон, одно за другим, проверяет не шевельнётся ли тень. Но всё спокойно.
— Это было неделю назад, — упрямится Найл. — За это время их могло прийти в два раза больше. Никто не знает, чем руководствуются эти твари, сколько в них осталось от людей. Они могут выжидать прямо сейчас, за любой из этих дверей, а когда мы войдём — сцапают нас и полакомятся. Держу пари, мои кишки невероятно вкусные.
Пониженный до угрожающего шёпота голос Найла звучит жутко в тёмной тишине улицы. Он — воспоминание случившихся трагедий, и одновременно с тем, пророчество тех страшных событий, что ещё произойдут. Гарри вновь чувствует игольчатые уколы ужаса, но Луи вовремя прерывает его набирающую обороты панику.
— Вероятность того, что тут повсюду инфицированные, есть. Теперь, надо думать, в любой точке этой проклятой страны в любой момент есть, вероятно нападения этих тварей, — Луи подталкивает Гарри в спину, направляет его в нужную сторону, и тот, так и не расцепив ладоней с Сэм, тянет её за собой. — Идём к машине плотнее друг к другу, и постарайтесь не издавать лишнего шума.
— Луи, мы безоружны и слепы в темноте, — настаивает Лиам. Элизабет хватается за него в поисках защиты. Глаза девушки кажутся Гарри бездонными.
— Верно, Ли. Тут как ни крути, один вариант хуже другого, — внутри Луи нет воодушевления, лишь каменное спокойствие, принятие ситуации. Он понимает, насколько плачевно их положение, и берёт то, что есть, делает то, что может делать. — Но как я заметил, они тоже довольно плохо видят, ориентируются в основном на слух. Поэтому ночью у нас есть дополнительные шансы.
Гарри прислушивается к его словам. Прислушивается к его чувствам, и с интересом различает среди страха и неуверенности слабый огонёк надежды и благодарности. Среди свалившегося на них дерьма это чувство кажется ему неподходящим. Ему не место на мёртвой улице и не время среди тёмной ночи. Но оно есть, и в нём весь Луи. Гарри улыбается собственным мыслям уголками губ и думает о том, как сильно он любит своего парня.
— Я всё ещё считаю, что чем быстрее мы передвигаемся, тем больше у нас шансов, — обращается Луи к Лиаму. — Мы рискуем в любом случае, и единственный шанс снизить риск на всём отрезке пути — это уменьшить время его прохождения.
— Только это не компьютерная игра, — шепчет себе под нос Саманта так, что, кажется слышит только Гарри, и вновь сжимает плотно губы.
Дорога в ужасном состоянии, в ухабах и рытвинах. Воздух провонял трупной вонью и гнилью. Гарри зябко ёжится, со страхом поглядывая вокруг. Их путь лежит меж истерзанных заражёнными домов: оконные рамы покачиваются на ветру, вырванные тяжёлыми ударами, а под ногами то и дело хрустят осколки стекла. Каждый такой звук проходится по нервам, и кажется на него вот-вот сбегутся монстры.
Но вокруг не слышно дикого рыка, продолжает шуметь лишь ветер. Сквозь собственную сосредоточенность Гарри прислушивается к мыслям Луи. Тот оборачивается, улыбается в ответ. Длинные ресницы на миг прикрывают светлые глаза, а уголки губ едва поднимаются вверх, но ему удаётся выглядеть так, будто самая главная тайна Вселенной скрывается в этой голове, и он готов её поведать. Гарри чувствует, как бьётся сердце от осознания, что эта тайна и это сердце принадлежат ему.
— Всё будет хорошо, — подбадривает Луи, на секунду сжимая его пальцы в своих.
И действительно, впереди можно разглядеть их автомобиль, а усилившийся ветер, наконец, разогнал тучи. В свете появившейся Луны на металле играют блики и до относительно безопасного укрытия подать рукой.
На этом их удача всё-таки изменяет им. Возможно, Вселенная решает, что с неё хватит. Гарри слышит шорох чужих шагов. От них волосы становятся дыбом: настолько неестественно шелестит трава, как будто существо передвигается не на двух ногах, а на четырёх лапах.
Любой из них предпочёл бы встретиться с самым опасным лесным хищником, но на дорогу, пригнувшись к земле, выползает женщина. Её разодранный в кровавые клочья живот практически касается камней. Правая нога сломана и из колена торчит кость, поэтому существо передвигается на четвереньках. Глаза белёсо отсвечивают в темноте. Следом за ней, скаля зубы окружённые чернеющими дёснами, тяжёлой поступью тащится подросток.