Надгробным камнем для его только что похороненного счастья становятся слова Найла. Вечно ворчащий и недовольный, скептик до мозга костей, в этот раз он произносит:
— Всё наладится, Гарри.
Тогда Гарри и понимает — самое страшное, что могло случиться в жизни любого человека произошло с ним. С ним и с Луи, которого он больше никогда не увидит.
А это значит, что нет никакой надежды на спасение. Впереди у них лишь отчаяние и смерть…
========== Часть 8 ==========
Войдя в дом, Луи задыхается от гнилостного запаха, который не желает исчезать даже несмотря на распахнутую дверь и выбитые окна. Летний ветер не в силах побороть аромат смерти и разложения, заполняющий собой коридоры и комнаты некогда жилого дома. Мысль мелькает против воли — лучше бы хозяева дома были мертвы, и запах шёл от их разлагающихся трупов, а не от отвратительных, демонически голодных тварей, которыми они стали. Луи подавляет эту мысль, сожалея о том, что полная теперь опасностей жизнь делает из него плохого человека, но не останавливается и даже не замедляет бега.
Вверх по лестнице. Как можно дальше от преследующего его по пятам мальчишки, чьи волосы слиплись от крови, а из горла вырывается булькающий рык. Существо предвкушает скорую трапезу — зубы щёлкают, челюсть безостановочно шевелится. На покрытом тёмными пятнами и тошнотворными волдырями лице застыло выражение мёртвого отупения.
Коридор, поворот, ещё коридор. Двери открываются и закрываются, перед глазами мелькают мебель и повседневные вещи обстановки. Когда-то они составляли чью-то жизнь, являлись каждодневной необходимостью, но сейчас лишь мусором валяются под ногами, затрудняют движение.
Луи попадает в ловушку раскиданных игрушек: спотыкается на разобранном пластиковом поезде и падает на колени, стирая ладони о ковёр. Нестройный топот ног за спиной возвещает о том, что погоня окончена — тварь на секунду застывает в дверях, и даже в темноте видно что некогда человеческий рот превратился теперь в окружённый гноящимися язвами кратер. Ужас парализует Луи.
Хрип, с которым заражённый бросается вперёд, нарушает мутную, застывшую тишину и возвращает возможность двигаться. Не задумываясь, инстинктивно, Луи выставляет руки вперёд, защищаясь.
Мальчишка воняет запёкшейся кровью и тухлым мясом, и этот запах страшнее запаха самого ада, бьёт в нос, забивает лёгкие. Луи пытается сбросить навалившееся тело, толкает коленом эту жадную до человеческой плоти тварь, но монстр не чувствует боли, не чувствует дискомфорта. Все попытки отбросить его назад проваливаются, и единственное, что может Луи — это держать его на незначительном расстоянии.
Мерзкие чёрные дёсны так близко к лицу, и челюсти щёлкают не останавливаясь, в попытке добраться до тёплой живой кожи. Неодолимость смерти сама суть этого мерзкого существа. Луи толкает в плечи, мальчишка всем весом подаётся вперёд, неистово желает впиться в чужой нос, в мягкие губы, в тёплые щёки своими грязными, обломанными о человеческие кости зубами. Борьба между ними — борьба жизни со смертью. Человека с чудовищем. Ночь замирает в напряжении, время останавливается и густеет вокруг. Вселенная уменьшается до одной комнаты в покинутом доме, до грязного ковра в детской, где Луи отчаянно пытается сбросить с себя тело инфицированного подростка.
Противостояние не длится долго — существо не чувствует усталости или страха, а Луи ощущает, как с каждым рывком вперёд этой твари в его теле остаётся всё меньше сил. Пальцы скользят по вымазанной грязью одежде, алчное, жаждущее лицо всё ближе, зубы перемалывают воздух в дюйме от Луи. Заражённый наклоняется ещё, преодолевая отчаянное сопротивление, и чтобы не дать ему вцепиться в своё лицо, Луи подставляет руку.
Боль отупляет. Не закричать удаётся чудом, когда мерзкий чёрный зев инфицированного рта накрывает кожу между указательным пальцем и большим. Зубы впиваются в мышцу. Заражённый рычит, дёргает на себя головой. Луи кажется, что в затхлом мёртвом воздухе комнаты слышно как рвётся его плоть.
Он ещё не понимает фатальности этой секунды, когда ногой бьёт подростку в лицо. Чужое тело отлетает к двери, с гулким стуком ударяется о деревянную стену. Луи отползает назад, пытается подняться, бежать дальше. Рука кровоточит и болит, миллиарды игл пронзают нервные окончания.
Саманта появляется неожиданно, заносит биту вверх и без колебания опускает на голову поднимающегося на четвереньки заражённого парня. Найл входит в комнату следом за ней, спешит к Луи, прячущему руку от его глаз, пока девушка без колебания избавляет мир от ещё одного подобия жизни, тем не менее, несущего лишь смерть.
— Ты в порядке? — голос Найла испуган, но ладонь не дрожит, когда он помогает Луи подняться.
— Бывало и лучше, — криво улыбается Луи.
— Когда мы увидели, что инфицированные бросились за вами, то успели добежать до машины, и там лежала моя бита, — девушка гордо приподнимает оружие в руке. Покрытая лаком деревянная поверхность темнеет от испачкавшей её крови.
— Ты спасла мне жизнь.