"Царский закон об астиномах" (OGIS. 483), отражающий практику городской жизни, показывает, что стратеги контролировали деятельность астиномов. Последние обязаны были докладывать им о важнейших делах, составлять для стратегов списки находившихся в домах цистерн для воды, информировать их о состоянии каналов, по которым подавалась вода в город. Стратеги имели право подвергнуть астиномов штрафу в случае, если те небрежно выполняли предписанные им обязанности. Коллегия стратегов выступала в качестве главы исполнительной власти; очевидно, она точно так же руководила деятельностью других магистратур и контролировала ее.
Стратеги играли важную роль в отправлении культа правителя. Постановление, принятое гражданской общиной Пергама в ответ на письмо Эвмена I, возлагает на стратегов обязанность ежегодно совершать жертвоприношение в праздник Эвмении (IvP. 18. Стк. 33-35). Другой документ, относящийся к годам правления последнего пергамского царя Аттала III, предписывает стратегам в числе иных высших должностных лиц полиса встречать царя и предоставляет только им право приглашать его в пританей к очагу общины (OGIS. 332. Стк. 33-34, 49-50) [27].
Обзор деятельности коллегии стратегов в Пергаме убеждает в ее совершенно особом положении. Назначаемые царем, а не избираемые народным собранием, эти должностные лица, монополизировавшие законодательную инициативу, возглавившие аппарат исполнительной власти, контролировавшие финансы, играли в полисе огромную роль, обеспечивали лояльность города по отношению к центральной власти.
В доэллинистическом Пергаме видное положение занимал притан, который избирался на год и по своему положению напоминал архонта-эпонима Афин. Со времени правления Эвмена I эпонимным магистратом стал жрец (IvP. 18, 249), правда, некоторые документы по-прежнему датированы по притану (IvP. 157,224). Также имеются факты совмещения должностей притана и жреца в руках одного и того же лица [28]. Видимо, это явление отражает снижение роли притана, что было неизбежным следствием установления ведущего положения стратегов.
Из городских коллегий сравнительно много известно об астиномах. Обязанности их раскрывает так называемый "царский закон об астиномах" (OGIS. 483). Документ дошел в копии римского времени, составленной при Траяне или Адриане, но, как единодушно считают издатели и исследователи этой надписи, оригинал был написан при Аттал идах. В. Дитгенбергер датировал документ временем правления кого-либо из трех последних пергамских царей - Эвмена II, Аттала II или Аттала III. По мнению Э. Хансен, данный закон был издан при Эвмене II, уделявшем большое внимание сооружению храмов и других общественных строений, благоустройству города. Р. Аллен также относит документ ко времени правления Эвмена II, точнее, к периоду после Апамейского мира 188 г. до н. э. [29] "Царский закон об астиномах" - большой по объему документ (сохранилось 233 строки, начало и конец надписи утеряны), содержит очень важную информацию о деятельности городских коллегий, прежде всего астиномов.
Астиномы имели достаточно широкий и вместе с тем четко очерченный круг обязанностей. Они следили за чистотой и порядком на улицах Пергама, состоянием стен домов, организовывали работы по очистке улиц, ремонту стен. Важным направлением деятельности коллегии являлась забота о водоснабжении города. Астиномы должны были иметь попечение об источниках, находящихся в самом Пергаме и в предместье, об их чистоте, о хорошем состоянии каналов, подводящих воду (стк. 190 сл., 159 сл.). Наконец, объектом их заботы были и общественные отхожие места (стк. 220-223). Астиномы имели в своем подчинении коллегию должностных лиц амфодархов, были наделены правом штрафовать последних, а также частных лиц, нарушающих порядок строительства, правила пользования общественными источниками, загрязняющих улицы. Отметим, что астиномы, в свою очередь, были подотчетны возглавлявшим городскую администрацию стратегам, которые могли подвергнуть их штрафу [30].
Факт составления такого закона о деятельности должностных лиц полиса в канцелярии царя, мелочная регламентация всей деятельности коллегии астиномов и некоторых других магистратов есть свидетельство активного и бесцеремонного вмешательства монарха в городские дела, проявление большого влияния царской власти на жизнь гражданской общины столицы.
