Несмотря на эти грустные минуты, Анакреонт жил в Афинах беззаботно и весело до тех пор, пока не был убит Гиппарх. Еще через четыре года спартанцы и Алкмеониды изгнали из Афин Гиппия. Тогда и поэт покинул город, переехал в Фессалию, где еще не перевелись аристократы, умевшие повеселиться.
Почему же скульптурное изображение «придворного мотылька», друга тиранов оказалось на Акрополе рядом со статуей Ксантиппа? Были на это свои, весьма необычные причины. Во время пребывания в Афинах стареющий поэт подружился с одним молодым человеком. Очевидно, этот эфеб был очень красивым, если обратил на себя внимание такого ценителя, как Анакреонт. Избранником поэта стал Ксантипп. В то время он даже не думал о том, что когда-либо свяжет свою судьбу с Алкмеонидами, которые тогда еще находились в изгнании в Дельфах и строили планы свержения тирании. Молодому Ксантиппу очень импонировало, что любимец властителей Афин, украшение их двора и замечательный поэт относится к нему с такой симпатией.
Когда тирания пала, Ксантипп сразу же примкнул к тем, кто ее уничтожил: женился на Атаристе — племяннице Клисфена. Но отец Перикла не был человеком неблагодарным и навсегда сохранил память о юношеской дружбе с поэтом, имя которого со временем стало символом радости жизни. Никто уже не вспоминал, что Анакреонт был облагодетельствован тиранами, зато все знали его песни — о радости и вине. Поэт вполне заслужил, чтобы его статуя находилась на Акрополе, там, где он жил в доме сыновей Писистрата. А место рядом с изображением Ксантиппа указал сам Перикл, знавший из рассказов отца, что победитель персов был когда-то еще и предметом воздыханий поэта и очень этим гордился.
Протесилай — властитель фессалийской Филаки — женился на Лаодамии. Только один день длилось их счастье. Во время свадебного пиршества прибыл гонец от царя Агамемнона: флот уже готовится к выходу в море. Протесилай со своей дружиной должен явиться немедленно, чтобы принять участие в походе на Трою. Поспешно совершая свадебный обряд, сопровождаемый слезами и болью прощания, молодые совсем забыли принести надлежащее жертвоприношение Афродите. А богиня любви была мстительна.
Вскоре в Филаку пришла печальная весть. Когда корабли пристали к азиатскому побережью под Троей, Протесилай первым спрыгнул на берег и первым обагрил кровью желтый песок: его настигло смертельное копье троянского героя Гектора.
Лаодамия отказывалась верить этим известиям, хотя многие клялись, что видели могилу Протесилая на Херсонесе. Именно там, на земле Европы, а не в Азии похоронили его друзья. Молодая женщина жила надеждой па возвращение мужа, оставаясь глухой к увещеваниям отца, вознамерившегося отдать ее другому. Надежда и любовь победили: в один прекрасный день Протесилай — живой, здоровый и такой же молодой и красивый, как в день прощания, стоял у ворот своего дома. Среди слез и объятий, радости и расспросов время летело быстро. Но наступил момент, когда Протесилай сказал: «А теперь, жена, скажу тебе всю правду. Я пришел из царства мертвых. Боги подземелья смилостивились над нашей верной любовью и долготерпением. Они вернули мне тело, кровь и тепло жизни, позволили ненадолго прийти сюда. Подходят к концу последние минуты нашей встречи. Взгляни на того юношу, что нетерпеливо прохаживается у ворот. Это не мой слуга, а Гермес — посланец богов. Он привел меня к тебе и теперь дает знак, что пора уходить».
Протесилай возвратился в печальный мир теней не один. Вместе с ним ушла Лаодамия, выбравшая смерть от собственной руки, чтобы не расставаться с любимым.
Такова легенда о Протесилае. Перс Артаикт осквернил и ограбил его могилу не только из жадности, но и для того, чтобы покарать первого эллина, коснувшегося как враг земли азиатов. Сатрап откровенно сказал об этом Ксерксу: «Господин мой! В Элеунте есть владения одного грека, который некогда осмелился напасть на земли, ныне принадлежащие тебе. Справедливость восторжествовала, и он был убит. Прошу тебя, отдай мне Элеунт. Пусть все знают, что никто не может нарушать безнаказанно границ твоего государства».
Конечно, Ксантипп и жители Элеунта поступили с Артаиктом жестоко. Однако они хотели не только наказать святотатца, но и продемонстрировать всему миру, что окончательная победа в войнах между континентами, длившихся в течение многих веков, осталась за эллинской Европой.
