Сначала вперед пошло правое крыло греческого флота, а потом двинулся весь их строй. Мы явственно слышали крики: «Вперед, эллины! За нашу свободу! За жен и детей! За святыни богов и могилы предков!» Корабли с грохотом столкнулись бронзовыми таранами. Сначала мы мужественно сопротивлялись. Но в страшной тесноте наши суда ломали друг другу весла и сталкивались между собой. А тем временем греки атаковали все яростнее. Море постепенно покрывалось обломками разбитых кораблей, а волны выбрасывали на берег горы трупов. Отовсюду были слышны мольбы о помощи и стоны. Мало кто из наших умел плавать ц многие утонули. Мы начали отступать. Так продолжалось до темноты».
Выслушав вестника несчастья, царица, плача, удаляется. А тем временем старцы жалуются: «Несчастные матери стонут и причитают, срывают покрывала со свои: лиц, орошают слезами одежды. Великое горе пришло в каждый дом. Отовсюду слышен непрекращающийся плач юных жен. Только испытавшие первую радость замужества напрасно хотят бежать к своим возлюбленным. Пусто брачное ложе, засох цветок счастья».
Наверное, так же некогда рассказывали о боли и тоске Лаодамии, муж которой в день свадьбы отправился и поход против азиатского города, навстречу собственной смерти.
С тревогой и восхищением следили зрители за тем как развиваются события в драме Эсхила. Вот царица возвращается к могиле мужа уже пешком, без блестящей свиты. Она принесла жертвы душе умершего и богине Земли, возлагает их под аккомпанемент молитв и причитаний старцев. И вдруг на вершине могилы появляется овитый в саван призрак Дария. Этот пришелец из царства теней объясняет причины поражения сына: построив мост через Геллеспонт, Ксеркс связал море, оп хотел быть сильнее бога водной стихии и поэтому именно на море потерпел неудачу. На суше, в битве под Платеями, греки тоже разбили персов.
Покидая мир живых, Дарий с тоской прощается с ними: «Возвращаюсь под землю, куда не доходят лучи благодатного солнца. Но не предавайтесь отчаянию, не презирайте радостей жизни, ибо мертвым уже ничего не нужно!»
Едва исчез призрак великого царя, как прибыл сам Ксеркс. Во все более ускоряющемся темпе несутся со сцены жалобы побежденного владыки и плач его вельмож. Афинский люд радовался, видя, как его еще недавно могучий и страшный враг валяется в пыли. Но он же вместе с поэтом сочувствовал жертвам войны, всем, кого разлучила смерть.
Итак, первую награду во время Великих Дионисий 472 г. до н. э. получили поэт Эсхил и его хорег Перикл — сын Ксантиппа.
Посланец Ксеркса, рассказывая царице и придворным Саламинской битве, даже не вспомнил о Фемистокле можно предположить, что каждый афинянин знал, кому принадлежала мысль завлечь персов в западню. Однако в драме, поставленной за четыре года до этого, в 476 г. до н. э., заслуги Фемистокла превозносились весьма откровенно и горячо. Драма называлась «Финикиянки». Ее автором был поэт Фриних, а хорегом — сам Фемистокл. Постановка обошлась ему в кругленькую сумму: он должен был оплатить не один, как обычно, а целых два хора. Один из них представлял финикийских женщин, мужья и сыновья которых погибли, служа царю на кораблях, а другой — персидских сановников, как и у Эсхила. События в драме происходят при дворе Ксеркса. Причиной жалоб и плача, так же как в «Персах», было поражение у Саламина; однако в «Финикиянках» имя Фемистокла часто произносилось со сцены. Драма получила тогда первую награду, а гордый победитель персов приказал выбить надпись: «Хорегом был Фемистокл, поэтом — Фриних, архонтом — Адимант».
В год «Финикиянок» Фемистокл был на вершине славы и им восхищался не только Фриних. Через несколько месяцев после постановки драмы начались игры в Олимпии. Сюда прибыл и Фемистокл. Когда саламинский герой появился на трибунах, зрители встали с мест и устроили ему овацию. Люди, приехавшие из самых отдаленных уголков эллинского мира, показывали его друг другу: «Смотрите, вот он, саламинский победитель!»
Афиняне имели еще больше причин для благодарности. Фемистокл обеспечил их городу безопасное будущее: сразу после изгнания персов он выстроил стены, защищавшие Афины. Спартанцы были против этого, ибо они хотели бы видеть столицу Аттики беззащитной, зависящей в случае опасности от их помощи. Фемистокл сумел обмануть спартанцев, искусно ведя с ними долгие переговоры. Одновременно он направил всех жителей города, даже женщин и детей, на строительство укреплений, которые должны были стать его щитом. В течение нескольких месяцев были построены основные стены. Их длина в наших единицах измерения составляла около 6 км, а толщина — в зависимости от местоположения — от 2 до 5 м. Фундамент был сделан из валунов, выше положили кирпичи. Строители в спешке использовали любой материал: обломки разрушенных персами домов и даже каменные надгробия. Через несколько лет были построены несколько десятков мощных башен и десять хорошо укрепленных ворот, четверо из которых вели на запад, к морю.
