Сам Фемистокл в письме к царю, кажется, признал справедливость обвинений. Он называл себя другом персов, в прошлом сделавшим для них много хорошего. Все это, конечно, так, но не будем забывать, что в то время он уже был изгнанником, хватающимся ради своего спасения за любую соломинку. С другой стороны, у Фемистокла должны быть какие-то доказательства его преданности, которые он мог представить царю. Наверняка во время нашествия и после него он вел с персами тайные переговоры. Как опытный политик, не желающий закрыть двери для дальнейших контактов даже тогда, когда уже льется кровь, афинянин делал своим партнерам различные намеки. Фемистокл смотрел далеко вперед и понимал, что после ухода персов может возникнуть конфликт со Спартой. Вероятно, уже в то время он рассматривал возможность привлечения царя на свою сторону. Афинский вождь вел опасную игру, но с единственной целью — на благо родного города. Он готов был обеспечить ему первенство в Элладе даже ценой союза с врагами.
Главной причиной падения Фемистокла явился направленный против него союз двух могущественных партий в самих Афинах. В едином строю выступили сторонники и Алкмеонидов, и Филаидов. В помощь себе они взяли зависть, которую вызывали слава вождя и его влияние на парод. Умело использовалась подозрительность масс, видящих в каждом выдающемся политике кандидата в тираны. Сознательно раздувались слухи о тайных контактах Фемистокла с персами.
Человека, который уже после изгнания Фемистокла в Аргос обвинил его в государственной измене, звали Леобот из рода Алкмеонидов. Он способствовал тому, что победитель под Саламином был вынужден бежать, как преступник, и скрыться у персов, тем самым подтвердив справедливость обвинений.
Враги рассчитали точно. Фемистокл, изгнанный путем остракизма, не мог вернуться в Афины и выступить в свою защиту. Даже если бы он предстал перед афинским судом, по своей воле или приведенный туда насильно, он и тогда ничего бы не смог доказать. Обвинительный приговор был неизбежен, так как вместе с соотечественниками обвинения выдвинули его злейшие враги — спартанцы. Главной причиной их ненависти стало то, что Фемистокл обманул их и окружил родной город мощными стенами. Казалось бы, свидетельства спартанцев не должны были много значить для афинских судей, но в данном случае спартанцы могли сослаться на свою «беспристрастность»: «Убежденные в вине нашего великого вождя Павсания, мы без колебаний приговорили его к смерти. Когда же он спрятался в святилище богини Афины Халке, мы замуровали двери и уморили его голодом. Следствие показало, что и Фемистокл был в сговоре с персами».
Какая же защита могла опровергнуть такое внешне очевидное свидетельство? И если спартанцы столь сурово обошлись с предателем, несмотря на все его прошлые заслуги, то неужели афинский народ сможет позволить себе снисходительность точно в таком же случае?
Большое значение имело и то, что у спартанцев в Афинах оказался очень влиятельный союзник. Это был человек, выступавший с совершенно четкой политической программой: дружба и сотрудничество со Спартой во имя борьбы против персов. Настроенного проспартански политика поддержал муж его сестры — самый богатый человек в Афинах.
Мильтиад умер в 489 г. до н. э., вскоре после того, как был приговорен к возмещению расходов за неудавшийся поход на Парос. Обвинителем по делу выступал Ксантипп — отец Перикла.
Афинское право предусматривало, что в случае смерти должника его обязательства перед казной переходили к сыновьям, отказ от уплаты отцовского долга грозил им бесчестьем. Первородный сын Мильтиада был захвачен финикийцами еще во время бегства семьи из Херсонеса, теперь он в достатке и спокойствии проживал в Персии. В Афинах, однако, находился сын Мильтиада от брака с фракийской княжной. Звали его Кимон. В момент смерти отца ему не исполнилось и 20 лет. На плечи молодого человека легла огромная ответственность: он унаследовал отцовскую славу и враждебность многих людей; являлся наследником огромного состояния и еще большего долга, который был не в состоянии заплатить.
