Афинские послы пригрозили спартанцам: «Персидский царь хочет возвратить нам нашу землю и заключить союз, как равный с равными. Обещает отдать нам в собственность, ту страну которую мы сами выберем. Делав! все для того, чтобы оторвать нас от общего дела. Но мы боимся гнева Зевса — бога всех эллинов. Думаем, что не! ничего хуже на свете, чем предательство. Поэтому-то мы и отвергли столь выгодные условия. Таковы наши мнение и поступки, хотя остальные греки обижают нас и ведут предательскую политику. Вы же, зная, что мы ад предадим общего дела и будем сражаться до конца, чувствуете себя за нашей стеной в полной безопасности. Вы не прислали войск, как обещали, и персы снова безнаказанно вторглись в пашу страну. Поэтому мы должны вал: откровенно сказать, что все афиняне чувствуют себя оскорбленными и призывают вас как можно скорее идти в бой».
Десять дней ждали послы ответа. Когда их наконец вызвали на совет, они, потеряв всякое терпение, прямо сказали: «Заключим мир с персами и вместе с ними выступим против любого государства». Последовал спокойный ответ: «Прошлой ночью 5 тыс. человек выступил вам па помощь. Их ведет Павсаний».
Посольство выполнило свою задачу. Два месяца спустя войска греческих государств под командованием Павсания одержали блестящую победу над персами под г. Платеи.
Вскоре после этих событий Кимона избрали одним из афинских стратегов. В получении этого ответственной поста ему помогли слова отца, благорасположение Аристида и личные заслуги: удачные переговоры со спартанцами, а также храбрость, проявленная в битвах у Саламина и под Платеями.
Весной 478 г. до н. э. эллинский флот отправился к черноморским проливам, чтобы изгнать оттуда персидские гарнизоны. Таким образом он должен был продолжить дело, начатое Ксантиппом, за год до этого захватившим Сеет и Херсонес. Общее командование осуществлял Павсаний, а во главе афинской эскадры стояли Аристид и Кимон. Осенью греки захватили Византий. Путь в Черное море был открыт.
Этому городу над Босфором в истории Европы была суждена немеркнущая слава: почти через 700 лет, в 330 г., по воле римского императора Константина он сменил свое название на Константинополь, а старое имя передал государству, столицей которого был потом в течение многих веков, — Византийской империи. Но уже в том далеком 478 г. до н. э. под стенами Византия произошли события, ставшие поворотным пунктом не только в истории Афин, но и всей Древней Греции: приморские и островные государства отказались подчиниться спартанцам, передав верховное командование в войне против персов афинянам. Родился союз, названный позднее Морским.
Несомненно, переворот произошел в значительной мере по вине самих спартанцев, прежде всего Павсания. Вождь восстановил против себя буквально всех. Союзников он рассматривал как подданных, держался высокомерно, все время подчеркивая превосходство своих соотечественников. Даже у источников стояли его люди с палками, чтобы спартанцы могли первыми набрать воды. Ввел Павсаний и спартанскую дисциплину: даже за мелкие провинности нарушителю полагались порка или стояние по целым дням с тяжелой железной цепью на шее. После взятия Византия спартанский вождь присвоил себе богатые персидские одежды и постоянно в них щеголял. Воины шептались между собой: «Неужели Павсанию пришлась по душе роскошь Востока, а может, он хочет править греками с соизволения персидского царя?»
Распространялись слухи и о его сговоре с врагом. Ведь не случайно же пленники, захваченные в Византии, среди которых было много вельмож и близких царя, удивительным образом смогли бежать. Не имел ли к этому отношения Павсаний? Всеобщее возмущение вызвала рифмованная надпись, вырезанная на огромном бронзовом кратере (сосуде для смешивания вина с водой), установленном над берегом моря как памятник победы. Она гласила, что Павсаний — владыка Эллады — дарует этот кратер Посейдону — владыке морей. Поведение Павсания вызвало в лагере всеобщую неприязнь к спартанцам, зато Аристид и Кимон — доступные в любое время дня и ночи, человечные и справедливые — приобрели для своего государства много сторонников.
