Спартанцы просили военной поддержки. Восстание илотов, начавшееся после страшного землетрясения 464 г. до щ э., все еще продолжалось. Его центром стала Мессения — плодородный и многолюдный край к западу от Лаконии. Спартанцы захватили его несколько поколений назад в результате длительных ми кровопролитных войн. Но, превратив жителей Мессении в своих подданных, они не могли вырвать из их сердец воспоминаний о былой свободе. Главной твердыней повстанцев стал высокий и обрывистый горный массив Ифома, возносившийся в самом центре области. Ворваться на пего не было никакой возможности, а восставшие имели достаточный запас продовольствия и, используя укрытия и тайные тропы, затерявшиеся среди скал и лесов, совершали неожиданные вылазки. Продолжение осады подрывало авторитет спартанцев в глазах всей Эллады. Каждую минуту могли вспыхнуть новые восстания илотов в тех районах, где они уже были подавлены. Поэтому-то спартанцы и пошли на унижение: известные своим военным мастерством и доблестью, граждане самой могущественной эллинской державы, они обратились ко многим правительствам с просьбой о помощи. Особенно им нужны были афинские войска, имевшие большой опыт ведения осадных работ.
Вопрос о том, надо ли оказывать помощь, вызвал в Афинах горячие споры. Демократы, особенно их вождь Эфиальт, горячо возражали против удовлетворения просьбы спартанцев. «С какой стати мы должны поддерживать наших самых опасных врагов? Пусть себе погибают! Надо раз и навсегда смирить их гордыню».
Иным было мнение Кимона. Он произнес перед народным собранием большую речь, в которой весьма красноречиво доказывал: «Без Спарты, ее военной силы Эллада как целое всегда будет хромать. Наше государство и спартанское, словно два коня, впряженных в одну колесницу. В одиночку нам ее не сдвинуть».
Такова была принципиальная позиция Кимона, которую он выражал со свойственной ему смелостью: Афины будут увеличивать свое могущество на море, па суше же первенство остается за Спартой. Чтобы показать, сколь близко его сердцу государство на р. Эврот, он назвал своего старшего сына Лакедемонием.
Поскольку «македонский» процесс закончился полным оправданием Кимона, его положение было необычайно устойчивым. Народное собрание согласилось с мнением вождя. Четыре тысячи тяжеловооруженных воинов-гоплитов под командованием самого Кимона немедленно выступили на Пелопоннес.
Вскоре оказалось, что Кимон проявил себя не лучшим политиком. Голосуя за посылку отряда и возглавив его, он сам готовил себе погибель. Уже через несколько месяцев, поздней осенью 462 г. до н. э., корпус Кимона вернулся на родину, хотя Ифома все еще оборонялась. Спартанцы заявили, что уже не нуждаются в посторонней помощи. Это была неправда, ибо воинов других государств они просили остаться. Причину такого отношения к афинянам нетрудно угадать: спартанцы опасались, что солдаты демократического государства войдут в соглашение с повстанцами и вообще со всеми илотами. Опасения эти были обоснованы, ибо в отсутствие Кимона демократы в Афинах одержали большую победу.
Уже давно объектом яростных нападок Эфиальта стал ареопаг — совет бывших архонтов. Так называлась скалистая и труднодоступная гора на западе от Акрополя, где часто проходили заседания ареопага. Члены его исполняли свои обязанности пожизненно и имели весьма широкие права. Совет являлся главной опорой аристократов и богачей, поскольку архонтов избирали только из их числа. Эфиальт стремился подорвать влияние ареопага, постоянно подавая в суд на отдельных его членов за нарушение закона. Но только поход Кимона на Пелопоннес дал демократам возможность нанести решающий удар. Отсутствие вождя уже само по себе облегчило проведение политической кампании. Не менее важным явилось и то, что вместе с Кимоном на помощь Спарте отправились тысячи его сторонников, ибо гоплитами были представители высших и средних классов: только они были в состоянии купить полное вооружение. Таким образом, летом 462 г. до н. э. перевес в народном собрании получили бедные граждане, обычно служившие легковооруженными воинами, лучниками или гребцами на триерах. Поскольку в то время (дело было уже после захвата Фасоса) афиняне не вели никакой морской войны, почти все бедняки, являвшиеся, естественно, горячими сторонниками демократов, оставались в городе.
