Через несколько часов шлюпка подплыла на расстояние, на котором уже можно было влёгкую рассмотреть княжеский замок, неприступной громадой возвышающийся на утёсе высотой под полсотни метров. Главный (и самый крупный) остров Озёрного княжества этаким языком тянулся в сторону Лиодора, оканчиваясь в этом направлении высокими массивными скалами и твердыней, где обосновался правитель окрестных земель.
Старая крепость была поставлена здесь в те незапамятные времена, когда с большой земли, спасаясь от терзавших страны, располагавшиеся на территориях нынешней империи, войны, на эти земли прибыли первые поселенцы.
Деревянное тогда ещё оборонительное сооружение стояло здесь в качестве защиты его обитателей от тех, кто решит вторгнуться на острова в погоне за беглецами: люди редко бросают всё нажитое имущество и бегут, куда глаза глядят, от хорошей жизни. Впоследствии, с увеличением числа жителей, расселением их по другим островам и образованием полноценного государства на этих клочках суши, крепость неоднократно перестраивали, снабжали удобствами и увеличивали территорию, пока та, наконец, окончательно не превратилась в резиденцию правителя.
Старик-рулевой забрал вправо, направляя судно вдоль скалистого берега, где на, в этом месте недосягаемой, высоте, ограниченные крепостной стеной, земли близ замка переходили в хвойный лес, начинающийся сразу за этой стеной, и надёжно прикрывающий от любопытных глаз единственный выезд из резиденции озёрного князя. Лодка споро шла вперёд на раздутых попутным ветром парусах, срезая барашки с зазевавшихся волн.
Хштра, глядя на которого абсолютно непонятно было, когда он встал, да и ложился ли вообще, достал из походного мешка припасённую краюху хлеба, разломил на две части, и, протянув одну из них Рину, приступил к небогатому завтраку. Берег по левую сторону от вельбота по мере продвижения изменялся, постепенно становясь всё ниже, а на последнем отрезке пути ещё и обзаводясь всё большим присутствием на нём следов человеческой деятельности.
Опушка леса давно уже осталась позади и теперь деревни, от которых к воде вели узенькие тропинки или же, там, где пройти обычным способом не представлялось возможным, деревянные мостки, поддерживаемые в горизонтальном положении опорными балками, и подвесные конструкции, все как один оканчивавшиеся причалами, у которых уже копошились люди, чередовались с полями и лугами, где пасся домашний скот, погоняемый пастухами.
Полдень минул уже несколько часов назад, и только сейчас вельбот, наконец, довёз Хштра и Рина до конечной точки их путешествия. Аритад, как и положено любому крупному городу в дневной час, жил своей, особой жизнью, где люди спешат по своим делам, ремесленники трудятся в своих мастерских, выставляя затем товар в торговые лавки, а дети радостно смеются, гоняясь друг за дружкой, непосвящённые ещё во все тяготы взрослой жизни.
Пристань для малоразмерных судов гудела подобно растревоженному улью. Торговцы, рыбаки, сгружающие пойманную за утро рыбу и охотники, либо готовящиеся к охоте на нечисть, либо уже вернувшиеся с промысла смешались здесь в единый многоголосый организм, плавно перетекающий от одного края обширной пристани к другому, в зависимости от того, у какого судна на данный момент происходила разгрузка-загрузка. Организм этот постоянно находился в некоем подобии рабочего волнения, где каждый элемент движется в необходимом ему направлении, вместе формируя единую картину.
Лодка плавно пристала к свободному причалу, слегка чиркнув бортом по доскам настила, и остановилась, привязываемая кормчим к столбикам, закрепляющим корабль на месте. Хштра без видимых усилий выбрался из шлюпки на твёрдую землю, после чего помог повторить то же самое Рину. Прежде чем идти дальше, орк засунул руку в один из карманов дорожного мешка, какое-то время там порылся, а после метнул старику лодочнику блеснувшую на солнце золотую монету, которую тот неожиданно ловко поймал. Покончив с оплатой пути до Лютума, орк уверенно ввинтился в толпу на причале, невольно увлекая мальчика за собой.
***
Аритад встретил их шумом Малого рынка — вотчины мелкой торговли. Местные крупные дельцы совместно с коллегами с большой земли ошивались в более представительном районе на Большом рынке близ главного столичного порта. На Малом же рынке царствовали рыбаки, начинающие ремесленники и крестьяне.
Первые продавали здесь свой улов, по ценам, ниже оглашаемых в лавках для более богатых слоёв населения, за счёт отсутствия репутации, которая порой значила для некоторых покупателей гораздо больше, нежели кажущаяся свежесть рыбы.
